Стихотворения и поэмы

Всех у нас работников — сноха да внучек.
Молвить по порядку, я врать не люблю,
Вечером пришли господин поручик
Вроде бы под мухой. Так, во хмелю.

Начали — понятное дело: пьяный,
Хмель хотя и ласковый, а шаг до греха, —
Бегать за хозяйкой Петра, Татьяной,
Которая нам сноха.

Ты из образованных? Дворянского рода?
Так не хулигань, как последний тать.
А то повалил посреди огорода,
Принялся давить, почал хватать.

Петр — это наш, это — мирный житель:
А ни воровать, а ни гнать самогон.
Только, ухватившись за ихний китель,
Петр ненароком сорвал погон.

Малый не такой, чтобы драться с пьяным,
Тронул их слегка, приподнял с земли.
Они же осерчали. Грозя наганом,
Взяли и повели.

Где твоя погибель — поди приметь-ка,
Был я у полковника, и сам не рад.
Говорит: 'Расстреляем!' Потому как Петька
Будто бы есть 'большевистский гад'.

Ваше благородие! Прилагаю при этом
Сдобных пирогов — напекла свекровь.
Имей, благодетель, сочувствие к летам,
Выпусти Петра, пожалей мою кровь.

А мы с благодарностью — подводу, коня ли,
Последнюю рубашку, куда ни шло…
А если Петра уже разменяли —
Просим отдать барахло.

1929

Днепропетровск

ГИБЕЛЬ БАЛАБОЯ

В порванной кубанке, небритый, рябой,
Ходит по Берлину Василь Балабой.
У Васьки на сердце серебряный хрестик,
Бо Васька — герой Ледяного Похода.
А только — пошли вы с тым хрестиком вместе к…
То есть, извиняюсь… Дождик… Погода…
Шапка у пуху. Сапоги у глине.
Пожалиться некому, — разговорчик детский!
Мало ль этой Людки у том у Берлине?
И ведь каждая тварь говорит по-немецки!
Отшумел ты, Вася! Труба нам с тобой!
Блин с тебя, любезный Василь Балабой!
Ты ли пановал малярийной Кубанью,
Чуб носил до губ, сапоги до бедра?..
Молодость проел ты и ряшку кабанью,
Ту, что нагулял на харчах у Шкура!..
Всякому понятно, что щука в пруде
Чувствует себя, как рыба в воде!
Перышко возьми да на счетах подбей-ка:
Что ж тебе осталось? Подводит бока…
Трубка-носогрейка да бритва-самобрейка,
То есть — молочко от рябого бычка…
В порванной кубанке, небритый, рябой,
Тощий и в растерзанном виде,
Шляясь по Берлину, Василь Балабой
Зашел к атаману Гниде.
Ходит она, гнида, в малиновых штанах,
Грудь у ей, у гниды, уся в орденах,
Ментик на гниде с выпушкой.
Кушают они с лапушкой.
Вытерла усы от блинов от пшеничных:
'Кто его впустил, такую ворону? —
Масло облизала. — Пройдите, станичник!
Я уже пожертвовал, В церковь. Крону…' —
Злость его взяла, не хватило ли сил
(Он ведь пер на Орел, с-под Царицына драпал),
Голова ль закружилась, а только Василь
Шапку скинул, завыл, опрокинулся на пол:
'За ваши за души, за эти гроши
Клинком оглоушен я, пулей прошит.