ворот. Ещё один взрыв смеха, который теперь явственно звучал у него над головой. Чёрными кляксами со стены на него смотрела пара грачей.
Дьюранд, пришпорив лошадь, устремился к горизонту.
Всю первую ночь он скакал вслепую, полагая, что Мантльуэлл, где находился герцог, расположен где-то на юге. Спросить было некого. Всю ночь его преследовали птицы-падальщики.
Когда Око Небес поднялось над горизонтом, а в полях появились крестьяне, Дьюранд принялся спрашивать у них дорогу. Рядом постоянно кружили грачи. Порой, когда они подлетали достаточно близко, Дьюранд кидал в них камни. Иногда они взмывали так высоко, что превращались в чёрные точки, порхающие в облаках.
Где-то около полудня он увидел мальчика, стоявшего на дороге с синим куском материи в руках. Слева и справа от дороги раскинулись поля. Дьюранд натянул вожжи, увидев, что на самом деле в руках мальчика — праща. На поле показался мужчина, в бороде и одежде которого застряла солома. Мужчина подошёл к мальчишке и заметил Дьюранда.
— Странные дела творятся… сколько воронов. Дурные знаменья, — пробормотал он. — Приходится просить сына их отпугивать. Одного он даже сшиб.
— Где-нибудь неподалёку есть храм или святилище? — спросил Дьюранд.
— Было святилище, да развалилось.
— Развалилось? — по спине Дьюранда пробежал холодок.
— Словно его жуки источили. Рассыпалось в труху.
Дьюранд сложил ладони в знак Небесного Ока.
— Ты говорил о воронах?
— Вороны, грачи — какая разница?
Дьюранд покачал головой. Дорога в ста шагах от того места, где они находились, поднималась вверх. В ветвях деревьев Дьюранд увидел чёрную тень. Должно быть птица.
— Найдите священника. Мне надо торопиться.
Мужчина кивнул, опустив руку мальчику на плечо.
— Вы не знаете, как добраться до Мантльуэлла?
— Езжай прямо. Тебе нужен утёс на Хайшильском тракте. Там вообще много утёсов. Из одного из них как раз и бьёт святой источник Мантльуэлла.
Дьюранд кивнул, подумав об Альвен, томящейся в башне. Похоже, ехать осталось не так уж и долго.
— Да защитят вас Святые заступники, — кивнул Дьюранд, трогаясь в путь.
Он надеялся, что мальчику удалось убить из пращи хотя бы одного грача, но понимал, что это скорее всего самообман. Грачи были явно непростыми — их либо послали чернецы, либо это были сами чернецы, обратившиеся в птиц. Ну и болван же он! Надо было брать хорошую скаковую лошадь — а что за клячу он выбрал?! Он представил, как будет оправдываться у престола Всевышнего: «Мать с ребёнком умерли по моей вине, а я ещё вдобавок лошадь украл. Только лошадь была дешёвой, грех невелик». Стражи Райских Врат, услышав такое, тут же бросят его в геенну.
Дьюранд знал — за ним уже послана погоня. Если он успеет и доедет до герцога в срок, все ещё, может, обойдётся.
Он пришпорил коня. Поля сменились дубравами. Ирлак был совсем непохож на его родину, Гирет. Дьюранд услышал голоса, доносящиеся с нагого и безжизненного серого холма, возвышавшегося над лесом, словно гигантская устричная раковина. Сзади, трепеща крыльями, взмыла в небо стайка скворцов — погоня была гораздо ближе, чем предполагал Дьюранд, Гоул находился от него на расстоянии полёта стрелы.
Дьюранд пустил коня в галоп. Впереди на расстоянии всего одной лиги показались утёсы — если он до них доберётся, быть может, ему удастся спасти Альвен жизнь. Дьюранд нёсся по дороге, слыша сзади стук копыт. Как он ни всматривался вперёд, он так и не смог разглядеть ни деревеньку, ни монастырь. Решив, что он пропустил нужный поворот, Дьюранд представил схватку с солдатами Гоула.
Неожиданно лес расступился, и перед Дьюрандом предстала каменная гряда с трещиной, образующей проход в поросшее мхом и папоротником ущелье, из которого струился ручей. Дьюранд с шумным всплеском влетел на коне в воды источника, распугивая склонившихся над водой и бормочущих молитвы паломников, похожих на родственников, шепчущихся у комнаты тяжелобольного.
Дьюранд соскользнул с коня и бросился мимо недоуменно взирающих на него пилигримов в ущелье, по камням которого бежал поток, наполняя его эхом, напомнившим Дьюранду о колодце в крепости Ферангора. Однако здесь, в отличие от крепости, мрачный каменный свод не заслонял ясного неба. Дьюранду показалось, что он вдруг оказался внутри раковины гигантской улитки.
Стены ущелья расступились и перед Дьюрандом предстал небольшой пруд, который наполнял бьющий из скалы источник, дававший начало ручью. Вокруг пруда сгрудились около семи человек, судя по одежде и стати — благородного происхождения. У края пруда Дьюранд приметил коленопреклонённую фигуру. Как только Дьюранд увидел благородное лицо, обрамлённое седыми локонами, он понял — перед ним герцог Аильнор, сын короля Карондаса.
— Ваша светлость… — начал Дьюранд.
Несмотря на, то что в бородах и волосах людей, окружавших пруд, проступила седина, реакция их была молниеносной. Сильные руки скрутили Дьюранда, он услышал, как воины с лязгом выхватывают из ножен мечи.
— В полдень свет Небесного Ока падает на воды источника, — вздохнул коленопреклонённый герцог. — Но сегодня, как и прежде, Небесное Око скрывают тучи. Исцеления не будет.
Герцог встал с колен. Черты его лица поразили Дьюранда — перед ним стоял настоящий правитель — мудрый, благородный, достойный того, чтобы его лик чеканили на монетах. Герцог взглянул на Дьюранда и замер — казалось, Аильнор что-то увидел в его глазах:
— Ты?! — воскликнул он.
Руки стражников сдавили Дьюранда ещё сильнее.
— Нет, нет, — покачал герцог головой и знаком приказал воинам отпустить Дьюранда.
Аильнор шагнул к нему и, протянув руки, коснулся его лица. Дьюранду показалось, что в серых глазах герцога мелькнуло благоговение.
— Сны, — выдохнул герцог.
— Я видел твоё лицо. Ты… изменился. Страшные вещи представали пред моим взором… Скоро, очень скоро мои останки возложат в фамильный склеп, где покоятся мои предки, — герцог кинул взгляд на пруд и снова воззрился на Дьюранда.
— Я принёс печальные вести, ваша светлость, — собравшись с духом, начал Дьюранд.
— Думаю, это только начало, — прошептал герцог, приблизив своё лицо к лицу Дьюранда, словно собираясь его поцеловать.
— Ваш сын… — начал Дьюранд.
Что ему сказать? Сказывалась бессонная ночь, проведённая в пути. Герцог закрыл серые глаза.
— В Торментиле мы получили известия, — произнёс Дьюранд, — известия из Ферангора. Альдуан из Варренделя…
— Они любили играть детьми. У них были игрушечные лошадки. Помню, как Радомор дрался с ним у нас в конюшне на деревянных мечах.
— Альдуан мёртв, — выдавил из себя Дьюранд.
— Его утопили, — кивнул герцог, не раскрывая глаз. — Его ведь утопили, так?
— Да, — ужас сковал Дьюранда. Как герцог узнал об этом? — Его утопили.
— А как же Альвен? — спросил герцог. Именно поэтому я прискакал к вам.
— Ребёнок. Мой внук. Где он?
— Он в покоях леди Альвен. Они заперты.
— Некогда эти покои принадлежали моей жене, — произнёс Аильнор.
Дьюранд вздохнул, собираясь продолжить:
— Он запер их в башне и поставил стражу. Входить к ним запрещено. Башня станет им могилой.
Герцог кивнул. Дьюранд был готов рассказать больше: о Беоране, Кассонеле и заговоре, но герцог Аильнор, ссутулившись и волоча ноги, направился к выходу из ущелья.
