С дней завоевания Елизаветой, эмиграция стала образом жизни — по сдержанным оценкам, около 24 миллионов граждан стран всего мира ведут свое происхождение из Ирландии. Лишенные возможности использовать свои способности на родине, многие ирландские эмигранты стали знамениты на новом месте жительства. Некоторые стали президентами, премьер-министрами, миллионерами, а другие — рабочими вожаками и революционерами. Среди их потомков — такие разные люди как Джон Ф. Кеннеди и Эрнесто Че Гевара (фамилия матери его отца — Линч).
Борьба угнетенного народа
Меньшинство англичан, в том числе чартисты и некоторые выдающиеся интеллектуалы, как Джордж Пуле Скроуп и Джон Стюарт Милль, считали бедность и насилие в Ирландии результатом не «отсталости» ирландцев, а английской эксплуатации. В памфлете, впервые изданном в 1834 году, Скроуп призывал правительство урезать почти неограниченную власть помещиков, если оно желает предотвратить голод и революцию: «Невозможно сомневаться…, в том, какова настоящая причина подрывного духа и аграрных бунтов ирландских крестьян. Это борьба угнетенных, умирающих с голоду людей за существование! Это — грубые попытки воплотить свое рода дикарскую справедливость… Это естественные и неизбежные результаты законов, которые позволяют помещикам одновременно поощрять рост населения в своих владениях, и в то же время, по прихоти лишать имущества все население, и выгонять их на большую дорогу без пищи и убежища».
Но большинство английских политиков, редакторов газет и интеллектуалов были абсолютно слепы, когда речь шла о связи между английской политикой и положением в Ирландии. Они предпочитали списывать ирландсую бедность и насилие на самих ирландцев, недостатки их кельтского характера, которые доказывали их низшую натуру. Англичане, с другой стороны, изображались образцами добродетели. Молодой Бенджамен Дизраэли заявил в статье в Таймс в 1836 году, что ирландцы «ненавидят наш свободный и плодородный остров. Они ненавидят наш порядок, нашу цивилизацию, нашу промышленность, наше постоянное мужество, нашу приличную свободу, нашу чистую религию
Журнал Фрэзера, популярный среди английской мелкой буржуазии пускается в рассуждения о разнице между англичанами и ирландцами (1847 год): «Англичане от природы трудолюбивы — они предпочитают честную работу безделью. Они — бережливая и энергичная раса, по большей части точно понимающая свои интересы и упорно их преследует. И из всех кельтских племен, известных повсеместно за их лень и непостоянство, ирландцы признаны самыми праздными и самыми непостоянными. Они не будут работать, если смогут прожить без этого.
Таймс спрашивала в тот же год: «Для чего создан англичанин, как не для работы? И для чего создан ирландец, как не для того, чтобы сидеть на пороге своей хижины, читать речи О'Коннела и поносить англичан?»
Дошло до заявлений, что ирландцы довольны своей нищетой — удобное объяснение, снимающее с Англии всякую ответственность за смягчение последствий голода. Бэквуд Мэгэзин проповедовал в 1846 году: «истина заключается в том… что хотя в Ирландии гораздо больше отвратительной грязи и оборванцев (таковы их национальные вкусы), в ней гораздо меньше настоящего горя или страданий, чем в Англии».
В том же году Таймс бессердечно заметила «С нашей точки зрения мы считаем картофельную чуму
«Племена дикарей»
Точно так же, как английские правящие классы считали ирландскую бедность следствием кельтской лени, ирландское насилие они объясняли кельтской склонностью к анархии. В английских умах бедность и аграрные беспорядки оставались ничем не связанными. В книге, опубликованной в 1824 году путешественник писал об ирланцах, что «само их веселье воинственно, драки — препровождение времени, которым они по большей части наслаждаются… Если их не вынуждает необходимость, они бездельничают целый день, или с удовольствием бунтуют»…
В 1844 году другой путешественник заявил, что «убийцы этой страны были бы позором самых дикарских племен, когда-либо бродивших по Азии, Африке или Америке». В 1846 году Таймс заключила, что ирландское насилие невозможно объяснить: «Ирландец совершает убийство как малаец, одержимый амоком. В некоторых обстоятельствах от него этого ожидают и посчитают негодяем и трусом, если он от этого уклонится. К сожалению, эти обстоятельства невозможно определить. Обстоятельства, вынуждающие малайца выхватить свой крис
Отказываясь признать реальные причины ирландских обид, англичане клеветали даже на движение Дэниэла О Коннела «Репил»
Двойные стандарты
Утверждение, что ирландцы — низшие существа, дало англичанам удобный предлог для разных стандартов юстиции в Ирландии и дома. Со времен Акта об Унии 1800 года 2 страны стали политически едины — Объединенным Королевством. Но в то время, как Ирландия подчинялась жестоким законам и подавляющим властям, в Британии дело обстояло иначе. Англичане оправдывали этот разрыв, заявляя, что ирландцы — нецивилизованные и вообще — неангличане! Как Таймс провозгласила в 1846 году: «Великое препятствие спокойствию Ирландии — национальный характер — характер масс, средних классов и старейшин Ирландии… Когда ирландцы будут действовать как цивилизованные люди, ими будут управлять по законам цивилизованных людей».