и в поэзии, но здесь его успехи, по его собственному признанию, были менее удачны (Светоний. Божественный Август, 84—85). Говоря о литературных упражнениях Августа, Светоний, между прочим, сообщает, что он «никогда не говорил ни перед сенатом, ни перед народом, ни перед войском, не обдумав и не сочинив свою речь заранее, хотя не лишен был способности говорить и без подготовки. А чтобы не полагаться на память и не тратить времени на заучивание, он первый стал все произносить по написанному. Даже частные беседы, даже разговоры со своей Ливией в важных случаях он набрасывал заранее и держался своей записи, чтобы не сказать по ошибке слишком мало или слишком много» (там же, 84). Подробность эта чрезвычайно любопытна: она не только подтверждает свершавшуюся как раз в ту пору в античной словесности (т. е. во всех видах гуманитарного образования) переориентацию с речи по преимуществу устной, сохранявшей традиции естественного диалога, к речи письменной, но и рисует нам новый тип выступления властителя перед народом, не обосновывающего, а диктующего свою волю, а соответственно и бюрократическое окостенение красноречия. В прежние времена Республики ни один политический деятель не мог выступать по записке, не рискуя быть осмеянным и прогнанным с трибуны.
Возвращаясь к инициативам Августа в области культуры, назовем еще одно весьма важное его свершение: ему удалось осуществить намерение своего предшественника — Юлия Цезаря — основать в Риме, по примеру эллинистических государств, публичную библиотеку. Правда, близкий к Цезарю известный политический деятель и писатель Гай Азиний Поллион пять лет спустя после убийства диктатора основал библиотеку при храме Свободы, но, кажется, здесь дело не пошло далее простого собрания свитков. Август пошел дальше в этом плане: в 28 г. им была учреждена публичная библиотека на Палатине, получившая правильную организацию. Для этого при находившемся на Палатине храме Аполлона были возведены специальные помещения, одно — для хранения латинских книг, а другое — для греческих, с залами для научных занятий и штатом служителей, возглавляемых специальным директором. Первым таким директором над вновь учрежденной Палатинской библиотекой стал один из императорских прокураторов, друг Овидия и сам преданный литературным занятиям, Гней Помпей Макр. Чуть позже, в 23 г., Августом была открыта еще одна такая библиотека при портике Октавии на Марсовом поле. Ее возглавил Гай Меценат Мелисс, вольноотпущенник и сотрудник известного вельможи Мецената, видный писатель и ученый грамматик. За этим последовало учреждение новых библиотек: Тиберием — при храме Августа, Веспасианом — при храме Мира, Траяном — на форуме его имени и др.
Разумеется, как справедливо замечает один из современных ученых, наряду с публичными библиотеками, и в Риме и в других городах Италии «имелись частные книгохранилища едва ли не в каждом доме сенатора и римского всадника» (Немировский А. И. Библиотеки Древнего Рима // Вопросы истории, 1991, № 11). Традиция обзаводиться собственными библиотеками была воспринята римской образованной элитой с греческого Востока. В I в. до н. э. она уже прочно укоренилась в Риме, как можно судить по письмам Цицерона, где он упоминает о своих стараниях обзавестись правильно составленным книжным собранием. Но важна, конечно, была и инициатива императоров, не оставлявших без своего внимания и контроля такую важную область интеллектуальной жизни, как обращение и собирание книг.
Вергилий
Среди поэтов эпохи Августа самым крупным являлся, несомненно, Публий Вергилий Марон (70—19). Он родился в деревне близ г. Мантуи в Северной Италии. Отец Вергилия был довольно зажиточным землевла дельцем и смог дать сыну хорошее образование. Вергилий учился в Кремоне, Медиолане и Риме. Вернувшись по окончании образования на родину, он был лишен своего поместья, конфискованного в пользу ветеранов Октавиана (42 г.). Тем не менее Вергилию удалось найти доступ к Октавиану и добиться возвращения земли.
Первую известность поэту дали «Буколики», сборник из 10 эклог, пастушеских песен типа идиллий Феокрита. Однако не все эклоги Вергилия являются подражанием Феокриту. В некоторых из них под видом пастухов выведены современники Вергилия и содержатся намеки на политические события эпохи. Эклоги написаны прекрасным языком и являются, в сущности, первым по времени поэтическим произведением «золотого века» римской литературы. Они обратили на себя внимание Мецената, а через него — и Октавиана.
Следующим крупным произведением Вергилия, написанным по желанию Мецената, были «Георгики». С точки зрения политической, это пропаганда развития сельского хозяйства в Италии, разоренной гражданскими войнами. Поэма состоит из 4 книг. Первая посвящена земледелию, вторая — садоводству,третья — скотоводству и четвертая — пчеловодству. Над «Георгиками» поэт работал 7 лет и использовал обширную научную и художественную литературу по сельскому хозяйству. Говорят, что Окта виан был в таком восторге от «Георгик», что в 31 г., возвращаясь из Акция, в течение 4 дней подряд слушал чтение поэмы.
Самым выдающимся произведением Вергилия, доставившим ему мировую славу, была «Энеида», эпическая поэма в 12 песнях. Хотя поэт работал над ней 10 лет, он не успел докончить ее и завещал уничтожить поэму после своей смерти. Однако Август приказал издать поэму в том виде, в каком ее застала неожиданная смерть Вергилия.
«Энеида» подражает гомеровским поэмам в сюжете, композиции, в отдельных эпизодах, в языке. В ней очень силен элемент искусственности. Тем не менее «Энеида» — одно из величайших произведений мировой литературы. В этом были единодушны как современники, так и потомки. Говорят, что, когда Вергилий появлялся в театре, зрители вставали, чтобы приветствовать его. Данте в «Божественной комедии» избрал римского поэта своим проводником по аду и чистилищу. Вольтер ставил Вергилия выше Гомера.
«Энеида» была первой большой римской поэмой, написанной крупнейшим мастером слова в эпоху расцвета римской литературы. Цель ее — не только художественная, но и политическая. Вергилий поставил перед собой задачу изобразить провиденциальные судьбы римского народа, прославить его древнюю доблесть и возвеличить род Августа. Для этого он положил в основу своей поэмы старую легенду о бегстве Энея в Италию.
Поэма начинается с описания бури, которая застигла Энея и его спутников при переезде из Сицилии в Италию на седьмом году странствий. Бурю устроила Юнона, враждебная троянцам. Но мать Энея Венера добивается прекращения непогоды и направляет корабль в Африку. Карфагенская царица Дидона радушно встречает скитальцев. Охваченная страстью к Энею, она просит его рассказать о своих приключениях. Рассказ Энея о гибели Трои и своем бегстве из города принадлежит к лучшим местам поэмы (песнь II).
Любовь Энея и Дидоны завершается их соединением. Но троянцам суждена другая судьба. Энею является посланец Юпитера Меркурий и приказывает ему покинуть Дидону и отправиться в Италию, где он должен основать новое царство. Эней повинуется, а Дидона в отчаянии кончает жизнь самоубийством.
Эней высаживается на италийском берегу (песнь VI). У г. Кум он спускается в пещеру пророчицы Сивиллы и вместе с ней сходит в подземное царство. Там он видит своего отца Анхиза, который показывает ему будущие судьбы Рима: перед глазами Энея проходят его великие потомки, начиная с Ромула и кончая Цезарем и Августом. В речи Анхиза мы находим знаменитую историческую параллель между римлянами и другими народами, в частности греками:
Смогут другие создать изваянья живые из бронзы, Или обличье мужей повторить во мраморе лучше, Тяжбы лучше вести и движенья неба искусней Вычислят иль назовут восходящие звезды, — не спорю: Римлянин! Ты научись народами править державно — В этом искусство твое! — налагать условия мира, Милость покорным являть и смирять войною надменных![376]
В дальнейших песнях рассказываются приключения Энея в Лации. Сначала царь Латин радушно встречает троянцев и хочет выдать за Энея свою дочь Лавинию. Но Юнона возбуждает ссору между троянцами и латинами. Главным врагом Энея является царь рутулов Турн, за которого раньше была просватана Лавиния. Начинается война, в которой Турн гибнет от руки Энея. На этом поэма обрывается.
