История Руси и русского Слова

странами и городами), и поскольку Ладога была – по крайней мере, в начальный период своей истории – международным торговым городом, выдающийся гость-купец вполне мог оказаться во главе.

В начале IX века Ладога находилась во власти варягов-норманнов, пришедших из Швеции (и, возможно, Норвегии). Согласно убедительно реконструированному А. А. Шахматовым тексту древней северной летописи, «Словене, и Кривичи, и Меря, и Чудь (то есть славянские и финские племена, жившие в ладожском регионе – В.К.) дань даяху Варягам», и «те насилие деяху Словеном и Кривичем и Мери и Чюди. И въсташе Словене и Кривичи и Меря и Чудь на Варягы, и изгнаше я (их) за море, и начаша владети сами собе. Словене свою волость имяху… и посадиша старейшину Гостомысла; а Кривичи свою, а Меря свою, а Чюдь свою. И въсташа сами на ся воевать, и бысть межю ими рать велика и усобица… И реша (сказали) к собе: „поищем собе князя, иже (который) бы владел нами и рядил ны (нас) по праву“.[398]

Далее, согласно поздней (XVII века), но сохранившей, по убеждению многих современных историков, целый ряд древнейших сведений «Иоакимовской летописи», именно Гостомысл возглавил борьбу с варяжскими насильниками, но позднее, уже после смерти Гостомысла (844 год), ладожане опять-таки именно «по повелению или завещанием его (Гостомысла. – В.К.) призвали… князя себе Рюрика».[399]

Ныне, в сущности, общепризнанно, что Рюрик (Рорик) – всецело достоверная личность, сын датского (ютландского) конунга, родившийся в начале IX века (как полагают, около 817 года) и имевший яркую, изобилующую всякого рода «поворотами» судьбу, которая запечатлена во многих западноевропейских источниках; см. об этом, например, недавнюю (1994 года) статью филолога и историка С. Н. Азбелева.[400] Особенное внимание привлекают следующие западные сведения о Рюрике-Рорике: его приглашали в восточную (фрисландскую) часть Нидерландов «управлять, для того чтобы оградить Фрисландию от грабительских наездов других викингов» (указ. соч., с. 364), – и те же задачи он, как полагают, выполнял и на Руси; деятельность Рюрика «в западноевропейских источниках освещается с 826 по 873 год, но известия эти содержат хронологические лакуны (пропуски – В.К.), позволяющие полагать, что по временам Рорик находился на Руси» (там же); последние же годы жизни он, очевидно, провел на Руси, в силу чего «в западных источниках нет известия о смерти Рорика. Но под 882 годом сообщено о наследовании его владений другим лицом, что согласуется с данными русской летописи о смерти Рюрика тремя годами ранее» (там же, с. 364–365), – то есть в 879 году.

Необходимо еще отметить, что Рюрик-Рорик, как и его отец конунг Хальвдан, был в союзнических отношениях с германским императором в 814–840 годах Людовиком I Благочестивым – сыном и наследником власти самого Карла Великого. Людовик в 826 году окрестил Рюрика (правда, позже тот вернулся к язычеству), а впоследствии утвердил его в качестве правителя Фрисландии (ранее этот пост занимал – по воле Карла Великого – отец Рюрика). Однако сын Людовика, Лотарь, ставший императором после смерти отца, дважды «отбирал» Фрисландию у Рюрика – в 843 году – до 850-го, и, окончательно, в 854 году. И не исключено, что именно поэтому Рюрик ответил согласием на приглашение стать правителем в дальней Ладоге.

Могут возразить, что Рюрик, по летописи, прибыл в Ладогу значительно позднее – в 862 году. Однако многие летописные даты IX – первой половины Х века (о чем еще не раз пойдет речь) заведомо не точны – подчас они отличаются от истинных на целое десятилетие.

В упомянутой «Иоакимовской летописи» есть сведения о том, что матерью Рюрика-Рорика была дочь Гостомысла. В принципе это не является невероятным, если учитывать, что, во-первых, Гостомысл был так или иначе, но тесно связан с балтийскими славянами, и, во-вторых, отец Рюрика, ютландский конунг Хальвдан опять-таки состоял в союзе с этими самыми славянами. Однако в этих сведениях естественно усмотреть определенную тенденциозность летописцев – стремление превратить Рорика из германца-скандинава в полуславянина и к тому же представить Гостомысла в качестве родоначальника династии Рюриковичей – пусть и по женской линии. Характерно, что В. Н. Татищев, опираясь на это сообщение Иоакимовской летописи, неоднократно подчеркивал: «Рюрик …как сын дочери Гостомыслова, по наследию в Руси государем учинился»; «Рюрик… от русских прежних государей произошел» и т. п. (с той же целью Татищев утверждал, что Ольга, – супруга позднейшего князя Руси, скандинава Игоря, и мать Святослава – была «рода Гостомыслова». [401]

Но в других приведенных выше сообщениях Иоакимовской летописи о Гостомысле подобной тенденциозности нет, и едва ли стоит отрицать историческую реальность этого деятеля, – в особенности потому, что о Гостомысле имеются сведения не только в русских летописях, но и в современных ему западноевропейских хрониках.

Кстати сказать, пренебрежительное отношение к «Иоакимовской летописи» в нынешней историографии во многом преодолено (за исключением явно «тенденциозных» ее элементов). Так, видные современные специалисты по древней истории и археологии Северной Руси А. И. Кирпичников, И. В. Дубов и Г. С. Лебедев пишут в своем совместном исследовании «Русь и варяги» (1986), что Рюрик около 874 года, с целью «закрепить свое положение (на Руси. – В.К.), вступил в брак с представительницей одного из местных знатных родов («Ефанда» в известиях, извлеченных В. Н. Татищевым из Иоакимовской летописи)».[402]

Точно так же нет оснований считать вымышленным лицом другого деятеля этого времени – Вадима Храброго, о котором говорится, в частности, в северных летописях, составленных – с опорой на более древние летописи – в XV веке. Через какое-то время после «призвания» Рюрика, установившего твердую власть в Северной Руси, Вадим поднял бунт против него и был им убит.

Существует традиция (ее продолжил в наше время Л. Н. Гумилев[403] ) видеть в Гостомысле древнейшего, первого на Руси «западника», поскольку датский конунг был приглашен именно по его инициативе), а в Вадиме Храбром – первого «славянофила».

Но, как представляется, более существенно в этом историческом «сюжете» другое. Рюрика вполне добровольно приглашают, как бы даже умоляют принять власть на Руси в свои руки, но затем восстают против этой вроде бы столь желанной твердой власти… И такое чередование устремления к сильной власти и неожиданного отвержения этой власти и борьбы с ней не на жизнь, а на смерть пройдет через всю историю Руси-России, которой в равной мере присущи и безусловное преклонение перед мощной государственностью, и буйные восстания против нее. Через столетие после мятежа Вадима, находившиеся под властью Киева древляне запросто прикончат великого князя Игоря, только что заключившего торжественный мирный договор с Византийской империей…

И так и пойдет дело через века – до махновщины и антоновщины…

Эта «противоречивость» в русском отношении к власти нередко (и особенно – в последнее время) вызывает «осуждение», – причем, как правило, на основе сравнений с Западом, для которого типично постоянное, но редко принимающее характер бунта сопротивление общества диктату государства, а не смена безграничной покорности безудержными восстаниями.