равновесия, успокоения Иван Дмитриевич не приобрел. Сытин хотел «чудесного исцеления души». Но чуда не свершилось.

С палубы корабля Иван Дмитриевич глядел на дымящийся Везувий и думал: какой дьявол в подземном царстве непрестанно курит свою сатанинскую трубку? Простой смертный может вообразить, что на вершине Везувия находится форточка из самого пекла…

Менее чем через полгода Горький собрался в Россию и несколько месяцев гостил у Сытина на даче в Берсеневке.

ЕСЕНИН

Поздно вечером Иван Дмитриевич Сытин с Евдокией Ивановной вернулись из Большого театра. Они слушали Шаляпина, всеобщего любимца. У Сытина было прекрасное, слегка возбужденное настроение. Перед сном он вслух восхищался:

– Ты понимаешь, Авдотья, как он поет, как он поет! – И сам попробовал подражать:

Люди гибнут за металл,Са-а-атана там правит бал!..

– Потише, Ваня, ты этак всю семью разбудишь, а Шаляпиным все равно не станешь.

– Как он, черт, здорово поет! И где еще такие есть? – И сам себе Иван Дмитриевич отвечал: – Нигде! Только на Волге такие бывают, да и то не чаще как однажды в триста лет! А может, и еще реже. Шаляпин с Волги, Горький с Волги. Тот и другой – чудное явление!..

Утром спозаранку Иван Дмитриевич на ногах. В семь часов – холодный душ. За чаем торопливо просматривал все московские газеты. Его не интересовали статьи и происшествия. Бегло читал телеграммы из-за границы. И если в «Русском слове» не оказывалось тех телеграмм, которые уже появились в других газетах, он подходил к телефону и кричал в трубку главному редактору Благову:

– Федор! Где вы вчера с Дорошевичем кутили?

– Нигде, Иван Дмитриевич.

– Ну, значит, в художественном кружке опять языки чесали.

– Никак нет, Иван Дмитриевич, не чесали.

– Не ври! Не обманывай! Почему тогда в нашей газете нет важнейших сообщений из Рима и Берлина, а в других есть? Если вы со своей газетной компанией так будете работать, вы меня но миру пустите. Гулять гуляйте, а дело знайте… Не могу же я за всеми вами уследить. Я и так все время на ногах и на колесах: день в Питере, ночь в вагоне, день в Москве, ночь опять в вагоне между двумя столицами. Давай, Федя, чтоб впредь таких досадных пропусков не было. «Русское слово» со своей информацией не должно плестись в хвосте…

Положив трубку, Иван Дмитриевич вспомнил опять о вчерашнем вечере, затянул:

– Люди гибнут за металл! Сатана там правит бал! бал, бал!

– И что тебе, Ваня, дались эти слова? – спросила Евдокия Ивановна.

– А то, что очень верно! В угоду сатане люди гибнут и губят друг друга из-за этого презренного металла. А я не погибну! Меня это не касается; для меня презренный металл не средство стяжательства, а средство для достижения цели. Я, Сытин, обязан насытить ненасытную малограмотную и неграмотную Русь литературой, и в этом я преуспел немало. Золото, добываемое нашим товариществом, растекается миллионами ручейков в народ!.. – И снова нараспев:

– Нет, я не гибну за металл! Да!

Ненароком выглянул из окна: вид открывался во двор редакции и типографии «Русского слова».

Во дворе стояли парами матерые битюги с возами тюков и рулонов бумаги. Бойко работали на разгрузке бумаги чернорабочие и грузчики. Но Иван Дмитриевич заметил неладное, торопливо оделся и бегом по широкой лестнице во двор. Там он посмотрел один тюк, другой, третий: некоторые из них оказались продырявлены железными крюками.

Сытин рассвирепел:

– Вы что, бесшабашные! Не видите, что делаете? Вы думаете, хозяину нервы портите? Вы портите бумагу, на которой печатаются газеты, книги.

Грузчики виновато молчали. Замолчал и Сытин.

В это время во двор зашел молодой, красивый, с белокурыми кудрями, вылезшими из-под картуза, деревенский парень.

Выбрав подходящую минуту, он подошел к Сытину.

– Иван Дмитриевич, я рязанский, грамотность имею. Хотел бы работать у вас…

– А что можешь? – взглянув сурово на парня, спросил Сытин.

– Могу в корректорской…

– Ишь ты, ученый! Мне, кажись, корректоры не нужны…

– Нужны, Иван Дмитриевич.

– Откуда ты знаешь?

– А вот из этих книжек…

Парень вытащил из-за голенища сапога несколько тощих книжек с красочными обложками и, перелистывая их, начал показывать Сытину, какие в них есть несуразные ошибки. Но Иван Дмитриевич отмахнулся:

– У меня нет времени разбираться. А ты, парень, дока, по глазам вижу. Как звать-то тебя?

– Сергеем, а по фамилии Есенин. Мой отец в Москве в приказчиках состоит…

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату