снова идут эшелоны, и в эшелонах возвращаются люди, и приходят в свои дома, а там уже другие люди, и они спорят, и режут друг друга, и вспоминают о прошлом, а за домами бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а по долине идут танки, и входят в город, и по танкам из домов стреляют люди, и вытаскивают из танков других людей, и режут их, а по улицам горят машины, а из города бегут люди, а в дома людей приходят другие люди и грабят эти дома, а за домами бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а по долине снова идут танки, и снова входят в город, и стреляют по домам, и разрушают дома, а из домой стреляют по танкам, и из города снова бегут люди, но в их дома уже никто не приходит, потому что домов уже нет, а за тем, что было домами, встают фонтаны дыма, и жаркий огонь играет в жирных и черных клубах, а с гор сходят люди, и входят в город, и убивают других людей, и отходят в горы, а над горами кружат вертолеты и на склонах взрываются ракеты, а в пещерах прячутся люди, а в городе взрываются бомбы, и одни люди сгоняют других за заборы, а за заборами бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а в домах насилуют женщин, а в других домах отрезают головы, а в третьих домах молятся одному богу, а в четвертых домах молятся другому богу, а богу плевать, его здесь нет, а есть лишь фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях и манит, и манит, а где-то далеко в районной больнице люди убивают больных, и за это людям отдают город, и по улицам города ходят люди в зеленых повязках и радостно стреляют в воздух, и стреляют в других людей, стоящих у каменных стен, а за стенами бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а люди в городе молятся богу, а тех, кто молится другому богу гонят из города, а богу снова плевать, и люди в зеленых повязках идут в чужие горы, а в Москве взрываются дома, и по долине снова идут танки, и входят в город и снова стреляют по людям в зеленых повязках, а люди уходят в горы, а над горами летают вертолеты и на склонах взрываются ракеты, а где-то далеко в театральном зале сидят испуганные люди, а на сцене стоят люди в черном и оружием в руках, а в центре зала висит большая бомба, а по вентиляции в зал вползает газ, а в Грозном студентки идут в институт, и на улицах висят портреты улыбающегося человека в папахе, а на городском стадионе рабочий замуровывает в трибуну бомбу, а за стадионом бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а улыбающийся человек в папахе стоит на трибуне стадиона и под ним взрывается бомба, и его сын в голубом спортивном костюме с потемневшим от горя лицом едет в Кремль, а потом едет домой, и за его домом бьют фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, а где-то далеко в школьном спортзале сидят испуганные дети, а в дверях спортзала стоят люди в черном и с оружием в руках, а над спортзалом висит большая бомба, а к спортзалу ползут отцы детей с ружьями в руках, а в маленьком подвале небольшого села сидит человек с седой бородой, а к крышке подвала другой человек прикручивает бомбу, а перед глазами человека в подвале стоят фонтаны нефти, и солнце сияет в жирных и черных каплях, и манит, и манит, и манит, и манит…
Владимир Владимирович™ покачнулся и схватился рукой за металлический столик. Столик с грохотом опрокинулся, а платиновый ящик тяжело упал на толстый ковер. Владимир Владимирович™ крепко зажмурился, помотал головой и открыл глаза.
Прямо перед Владимиром Владимировичем™, на уровне лица, в самом центре кабинета в воздухе висел глаз Аслана Алиевича Масхадова и пристально смотрел на Владимира Владимировича™. Вокруг глаза распространялось неяркое зеленоватое сияние.
– Клянусь, - прошептал Владимир Владимирович™, глядя на висящий в воздухе глаз, - при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации, защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства, верно служить народу.
Сияние вокруг глаза медленно угасло.
Пятница, 11 марта 2005 г. 12:36:13
Однажды Владимир Владимирович™ Путин сидел в своем рабочем кабинете и читал отчет об опознании тела бывшего чеченского президента Аслана Алиевича Масхадова.
– Проведенные исследования, - читал Владимир Владимирович™, - На девяносто семь процентов подтверждают, что в Толстой-Юрте был уничтожен именно Аслан Масхадов… хм…
Владимир Владимирович™ немедленно нажал на кнопку вызова директора Федеральной службы безопасности Николая Платоновича Патрушева.
– Слышь, брателло, - сказал Владимир Владимирович™, - А как это - опознан на девяносто семь процентов? Не понимаю…
– Ну как же… - удивился Николай Платонович, - Это означает, что опознанное тело на девяносто семь процентов принадлежит Аслану Масхадову.
– Как это? - не понял Владимир Владимирович™, - А еще три процента кому принадлежат?
– Теперь уже тебе, - ответил Николай Платонович.
– Мне?! - поразился Владимир Владимирович™, - Ты че, офонарел, брателло?!
– А про глаз ты забыл? - тихо сказал Николай Платонович, - Он теперь твой. Ты через него смотрел.
Владимир Владимирович™ отнял трубку от уха, медленно положил ее на рычаг и с ужасом посмотрел на небольшую дверь своей президентской кладовой.
Однажды Владимиру Владимировичу™ Путину позвонил главный редактор газеты 'Московские новости' Евгений Алексеевич Киселев.
– Слышь, брателло, - сказал Евгений Алексеевич, - Поздравляю тебя. Я больше не либерал.
– Что так? - удивился Владимир Владимирович™.
– Так считают мои сотрудники, - ответил Евгений Алексеевич, - Они написали мне открытое письмо.
– С ума сойти… - сказал Владимир Владимирович™, - Как все меняется, брателло… а помнишь?…
– Помню, брателло… - вздохнул Евгений Алексеевич, - Арест Гусинского…
– Меня крошкой Цахесом обозвали, - подхватил Владимир Владимирович™.
– Митинг у Останкино, - вспоминал Евгений Алексеевич, - Флаг в окне туалета…
– Письмо Коха, - мечтательно говорил Владимир Владимирович™, - Ты помнишь письмо Коха, брателло?
– Помню, - отвечал Евгений Алексеевич, - А Парфенов у Диброва? Помнишь Парфенова у Диброва?
– Помню, - вздыхал Владимир Владимирович™, - А какой было штурм! Вот это был штурм!
– Да… - протянул Евгений Алексеевич.
– Да… - протянул Владимир Владимирович™ и улыбнулся, - Ну что же, брателло. Добро пожаловать в клуб.
– Когда мне прийти? - спросил Евгений Алексеевич.
– Тебе позвонят, - сказал Владимир Владимирович™ и положил трубку.
Вторник, 15 марта 2005 г. 13:57:14
Однажды Владимир Владимирович™ Путин позвонил заместителю главы своей Администрации Владиславу Юрьевичу Суркову.
– Слышь, брателло, - сказал Владимир Владимирович™ печальным голосом, - Мне кажется, я сползаю в авторитаризм.
– Да ладно… - не поверил Владислав Юрьевич, - С чего это?
– Все говорят, - ответил Владимир Владимирович™, - Каспаров говорит, Касьянов говорит, вот уже и Горбачев говорит.
