головы, как в Чечне? А деньги на цветную пленку наверняка потырили. Не нравится мне это кино.
– Ну че в самом деле? - удивился Владислав Юрьевич, - Романа не читал?!
– Я романов не читаю, - сухо ответил Владимир Владимирович™, - Мне некогда. Я президентом работаю. Ну-ка, расскажи мне, что там вчера за сборище в центре Москвы устроили?
– Антифашисты… - приуныл Владислав Юрьевич.
– Опять антифашисты?! - удивился Владимир Владимирович™, - Чем им надо-то?
– Чтобы фашистов не было, - пояснил Владислав Юрьевич, глядя за действием на экране.
– Ну так давай закон выпустим, - предложил Владимир Владимирович™, - О запрете фашистов.
– Только хуже будет, - убежденно сказал Владислав Юрьевич, - Они как мы что запретить пытаемся - сразу улицы перекрывают и начинают требовать, чтобы вернули обратно.
– Не понимаю… - пробормотал Владимир Владимирович™, делая глоток вина, - Че им надо? Че им не хватает-то?!…
– Зрелищ, - ответил Владислав Юрьевич, - Экшена. Скучно жить при стабильности.
– Устроить им, что ли, нестабильность? - размышлял Владимир Владимирович™, - Скажем, экономический кризис. Или там инфляцию…
– Так стало быть, так таки и нету?! - хохотал на экране Олег Валерианович Басилашвили.
Владислав Юрьевич довольно улыбнулся.
Вторник, 20 декабря 2005 г. 16:03:42
Однажды Владимир Владимирович™ Путин и директор Федеральной Службы Безопасности Николай Платонович Патрушев сидели в одном из кремлевских кабинетов и отмечали День работников органов безопасности.
– Ну, - говорил Владимир Владимирович™, поднимая платиновую стопку с золотыми двуглавыми орлами на пузатых боках и с модной водкой «Главспирттрест» внутри, - За нас, брателло! За чекистов!
Николай Патрушев поднял свою стопку, мужчины звонко чокнулись и немедленно выпили.
– Я вот че думаю, - сказал Николай Платонович, подцепляя вилочкой скользкий грибок-масленок, - А не пора ли нам, брателло, замахнуться на Феликса нашего Дзержинского?
– Не понял, - поднял свои президентские брови Владимир Владимирович™, не донеся до рта кусочек ржаного хлеба с ломтиком киевского сала, - То есть, как это - замахнуться?!
– Ну я с том смысле, - несколько смутился Николай Платонович, - Чтобы восстановить памятник. На площади, в самом центре и все такое.
– Ой, не начинай снова, - махнул рукой Владимир Владимирович™ и отправил бутерброд в рот, - Каждый год одно и то же. Нельзя его восстанавливать.
– Да почему?! - всплеснул руками Николай Платонович.
– Не время, - ответил Владимир Владимирович™, разливая по второй, - Люди нас не поймут.
– Да люди нам спасибо скажут! - убежденно сказал Николай Платонович.
– Нет, брателло, - вздохнул Владимир Владимирович™, беря в руки стопку, - Люди нам никогда спасибо не скажут. Ни за что. Что бы мы с тобой не сделали.
Владимир Владимирович™ внимательно посмотрел на Николая Платоновича.
Николай Платонович пожал плечами и тоже взял в руки стопку.
Однажды Владимир Владимирович™ Путин сидел в своем кремлевском кабинете и рисовал на листе гербовой бумаги приблизительный план помещений для работы Конституционного суда в Санкт- Петербурге.
Вдруг на столе у Владимира Владимировича™ зазвонил телефон. Владимир Владимирович™ снял трубку.
– Слышь, брателло, - раздался в трубке грустный голос председателя Конституционного суда Валерий Дмитриевич Зорькин, - Тут такое дело… мы не поедем.
– Почему? - удивился Владимир Владимирович™, - Там же все практически готово! Я уже и с рабочими договорился. Молдаване, хорошие ребята, берут недорого…
– Да понимаешь… - виновато сказал Валерий Дмитриевич, - Мы того… вынесли решение.
– Да ладно, - опешил Владимир Владимирович™, - Какое решение, брателло? Вы там че, с ума посходили?!
– Вынесли решение, - механически повторил Валерий Дмитриевич, - Не противоречит твой закон Конституции.
– Да как же это… - растерялся Владимир Владимирович™, - Как это не противоречит?! А раньше он почему противоречил?! Вы же уже выносили такое решение в девяносто шестом!
– Все течет, - печально ответил Валерий Дмитриевич, - Все меняется. Истолкования тех или иных положений Конституции могут уточняться либо изменяться с учетом конкретных социально-правовых условий их реализации и изменений в системе правового регулирования.
– Брателло! - побледнел Владимир Владимирович™, - Та вы чего?! Я этот закон зачем писал, чтобы вы признавали его конституционность?! Я его писал для того, чтобы вы признали его неконституционным! Чтобы мне объявили импичмент! Я устал!! Я уйти хочу!!!
– Нельзя, брателло, - прошептал Валерий Дмитриевич, - Это не в нашей с тобой власти.
– А в чьей?! - Владимир Владимирович™ даже привстал со своего кресла, - В чей это власти, я тебя спрашиваю?! Я зачем вас в Питер перевезти хотел?! Чтобы вы там спокойно, без шума, решили бы все по закону! По совести! А вы что?! Что мне теперь делать, а? Год работы псу под хвост!!!
– Это не в нашей власти… - шептал Валерий Дмитриевич, - Всем управляет матри… тьфу, вертикаль…
– Какая еще вертикаль?! - кричал Владимир Владимирович™, - Какая еще к чертям собачьим вертикаль?! Сколько мне еще зажимать гражданские свободы в надежде, что меня выпустят из этого проклятого кабинета?!?
В трубке раздался звук падающего тела.
– Брателло! - взволнованно спросил Владимир Владимирович™, - Брателло! Ты че там, а? Тебе плохо? Плохо тебе, а?! Я щас! Я щас скорую!! Шойгу!!! Ты держись там, не помирай!!!
Владимир Владимирович™ бросил трубку на стол и лихорадочно стал доставать из своего президентского кармана аппарат правительственной мобильной связи.
Пятница, 23 декабря 2005 г. 02:36:24
Однажды Владимир Владимирович™ Путин сидел в своем кремлевском кабинете и читал очередной доклад исполняющего обязанности Председателя Правительства Чеченской Республики Рамзана Ахмадовича Кадырова.
– Зачищено…- бормотал Владимир Владимирович™, водя по строчкам своим президентским пальцем, - Похищено…
Вдруг Владимир Владимирович™ почувствовал, что ему становится трудно дышать.
Он ослабил узел своего президентского галстука, расстегнул платиновую пуговицу воротника рубашки, но воздуха все равно не хватало.
Владимир Владимирович™ широко раскрыл свой президентский рот и попытался закричать, но услышал только натужный хрип.
Владимир Владимирович™ покраснел, бить руками по столу, в его глазах потемнело, а в ушах зашумело.
