переработке цветных металлов. Фирмы эти охотно приобретали сравнительно дешевые российские металлы, с чего имели немалые выгоды. Кстати, речь идет о вполне законопослушных европейских предприятиях с достойной репутацией. Они ни за что не пошли бы на прямой контакт с российскими бандитами, посредничество же финского коммерсанта их вполне устраивало. На Западе не принято интересоваться происхождением покупаемого товара, однако сама покупка должна выглядеть абсолютно чистой.

Фактически Кеси и еще несколько человек, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, держали рынок сбыта всех контрабандных цветных металлов, вывозимых тогда из России. Они платили наличные деньги, а потому были находкой для наших контрабандистов. Фактически они обеспечивали спрос на контрабанду, а спрос, как известно, определяет предложение…

Маленький Кеси, как называли его в Эстонии — светловолосый пожилой финн маленького роста, плотного телосложения, с явными признаками полноты. Сейчас ему за шестьдесят, он вспыльчивый, осторожный и подчеркнуто законопослушный, как все европейцы. Впрочем, качество это не помешало ему быть дважды судимым за мошенничество у себя на родине. В целом он отсидел около двух лет, что для Финляндии большой срок.

Как и положено цивилизованным иностранцам, он смертельно боялся КГБ и аккуратнейшим образом являлся туда по всем приглашениям на собеседования, причем с личной переводчицей — двадцатилетней девушкой, впоследствии ставшей его женой.

Сначала Кеси крайне осторожно и медлительно отвечал на все вопросы. Когда же понял, что конкретно ему обвинения выдвинуто не будет, он успокоился и попросил адвоката. То обстоятельство, что в России свидетелям адвокаты не положены, его слегка удивило, что, впрочем, не помешало без обиняков рассказывать практически все, что интересовало работников ФСБ.

Законопослушный маленький Кеси категорически отказывался обсуждать только одну тему — свою собственную биографию, особенно эстонскую ее часть.

А дело в том, что в середине 1992 года коммерсант Кеси стал чрезвычайно популярной фигурой не только для российских преступных группировок и спецслужб. Им серьезно заинтересовались эстонские бандиты, которые к тому времени уже вполне окрепли и не хотели ни с кем делить доходы от контрабанды российских металлов через территорию их страны.

Что именно произошло между Кеси и эстонской «братвой», нам не известно. Известно лишь, что в какой-то момент «воркутинские» металлы изменили свой маршрут и стали попадать в Европу не через Эстонию, а напрямую через Финляндию. С одной стороны, это удобнее — финны и сами охотно покупали российские цветные металлы, да и Финляндия все-таки «больше» Европа, чем Эстония. Но с другой стороны, российско-финская граница охранялась намного лучше, нежели прозрачная российско-эстонская. Последнее обстоятельство требовало более серьезного подхода к механизму контрабандного вывоза.

С середины 1992-го грузовики «Транс-Октавиана» возили в Финляндию цветные металлы по поддельным таможенным документам, которые оформлял для Михаила Алексеевича Сергиенко уже известный нам Артем Попов. Подделки эти были довольно качественными, и до описанного прокола в Брусничном все шло, как по маслу.

По приблизительным оценкам, к этому моменту через этот контрабандный канал из России утекло более тысячи тонн цветных металлов. Это стало одним из основных видов бизнеса «воркутинских» и немало содействовало их устойчивому финансовому положению.

Когда Валера Кульгин оказался в следственном изоляторе ФСБ, Михаил Алексеевич отсиживался в Венгрии, распуская при этом усиленные слухи, что он — в Германии. Довольно часто он беседовал по телефону с женой, понимал, что разговоры «слушаются», поэтому немалую их часть уделял описанию погодных условий. Это-то и было роковой ошибкой. Работники ФСБ в какой-то момент поняли, что в Германии не может быть так тепло, как это описывает наш герой!

Через некоторое время он не выдержал и позвонил следователю:

— Я бы, — сказал, — с удовольствием приехал, рассказал бы вам все, но боюсь, что вы меня арестуете.

Следователь сразу понял, что Михаил Алексеевич просто не в курсе, что находится в розыске, а санкция на его арест уже выписана.

— Ну что вы, мы свидетелей не арестовываем, — ответил он.

В марте 1993-го, после того, как Юра Кореец прекратил финансирование отсиживавшихся в Венгрии своих бывших друзей, Михаил Алексеевич приехал в Москву.

В столице он поселился в престижном районе в охраняемом милицией доме. Все квартиры его лестничной площадки были отгорожены от лифта мощной металлической дверью с сейфовыми замками. Группа захвата — несколько спецназовцев в масках и наши фаэсбэшники — около получаса безрезультатно нажимала кнопки звонков. Никто не открывал. Ситуация складывалась патовая — даже имевшаяся у них с собой взрывчатка не давала гарантии взлома, а вышибать дверь плечом или прикладом автомата можно было и не пробовать.

Через какое-то время лязгнули замки, и из-за двери-крепости высунулась бабуля с пуделем. Группа захвата разделилась — двое стали приводить в чувство «откинувшую копыта» старушку, двое подошли к двери мишиной квартиры. В замочной скважине отчетливо просматривался чей-то глаз.

— Мужик, дверь открывай, — прошипел подошедший вплотную следователь.

— Не-а! — ответил Михаил Алексеевич…

В машине по дороге в аэропорт он разговорился.

— А мы что прямо так — с мигалкой, и к трапу?

— Естественно.

— И в Питере также?

— Точно.

— Всю жизнь мечтал об этом.

— Дружи с нами, и мечты сбудутся…

Самолет натужно скрипел, прорываясь сквозь плотную завесу грозовых туч. Его подбрасывало то вверх, то вниз, создавалось полное ощущение того, что летательный аппарат вот-вот рассыпется в воздухе.

— Кстати, не исключено, — сказал Михаил Алексеевич, как бы размышляя вслух, — что, когда самолет разобьется, вы погибнете, а я нет, потому как сижу между вами. В какую б сторону ни упал, ваши тела удар-то самортизируют!

— Миша, а ты знаешь старое правило чекистов? — поинтересовался один из оперативников.

— Нет, а что за правило?

— Сам погибай, а задание выполняй!

Лицо у контрабандиста слегка вытянулось:

— Так вы что, меня застрелите? — уже менее бодро спросил он.

— Думай, Миша! У тебя ж высшее образование…

Михаил Алексеевич сам нашел коммерсанта Кеси, обеспечив себе тем самым рынок сбыта. Он организовал отличную инфраструктуру — фирма «Транс-Октавиан» имела собственный транспорт и собственную площадку со складскими помещениями. То и другое гарантировало спокойную работу без случайных свидетелей. Он организовал поточное изготовление поддельных таможенных документов и наладил связь с поставщиками цветных металлов — законными (например, комбинат «Североникель») и незаконными («добытчики» типа Александра Альбертовича). В общем, человек он, безусловно, талантливый, а потому заслуживает особого внимания.

Михаил Алексеевич Сергиенко родился в Гетеборге в 1957 году в семье военного. Позже вместе с семьей он вернулся в Ленинград, закончил среднюю школу и поступил в Горный институт. С дипломом геолога попал по распределению в Воркуту, где работал на шахте мастером участка и как-то раз попал в аварию. Его завалило породой, и он трое суток провел под землей без еды, питья и надежды на спасение. За это Михаила Алексеевича наградили орденом Дружбы народов, однако позже уволили. Говорят, связано это было с тем, что он начал сильно пить, хотя, может быть, просто давали о себе знать последствия аварии. А может, то и другое.

Жена Михаила Алексеевича — дочь очень высокопоставленного военного медика, занимавшего тогда пост заместителя начальника ленинградской Военно-медицинской академии. В восьмидесятые годы они вернулись в Ленинград, где в какой-то момент он бросил пить и занялся бизнесом.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату