– Приветствую... – кивнул Лис, останавливаясь. Он забыл имя пахана, а обращаться по кличке сейчас было неуместно. – Какими судьбами здесь?
– Да вот... Думал пива выпить... Хромой кивнул на замерших с трех сторон телохранителей.
– Неужто грозит кто? Вы скажите, если что...
– Кто мне может грозить? – пожал плечами Лис. – Хотели с ребятами тоже пивка попить. Да его здесь уже лет пять не держат.
Лис двинулся дальше. Хромому нечего было делать в «Раке». Он ходит под Крестом, а у того нет никаких дел с Валетом. Потому недавний туберкулезник и растерялся, попытался «перевести стрелки» и в спешке сморозил глупость. Очевидно, за этим стоит нечто важное. Но что? Лис не любил, когда в криминальном мире происходили события, о которых он ничего не знал.
«Надо будет дать задание Лешему», – подумал он, снимая проблему.
Богатяновский спуск вывел на набережную. Слева текла река, давшая название городу. У причальной стенки замерли несколько буксиров, пожарный катер, в отдалении виднелся белый пассажирский теплоход. Они шли еще десять минут – мимо мореходного училища, серых громад дореволюционных пакгаузов, превращенных в коммерческие склады, череды убогих кафушек времен социализма и наконец приблизились к новому трехэтажному зданию, полностью отвечающему стандартам надежности, респектабельности и богатства новейшего времени: строгий фасад из красного кирпича, белью металлопластиковые рамы с золотистыми зеркальными стеклами, высокая двускатная крыша, крытая вечным и вместе с тем легким металлопластиковым листом, имитирующим черепицу необычного коричневого цвета. Телекамеры по углам, камуфлированные фигуры у входа и три огромных черных джипа на стоянке завершали картину.
От окружающей территории банк «Золотой круг» отделился широкой площадкой из мелкой узорчатой плитки, идеально ровной и всегда чистой, что особенно бросалось в глаза по контрасту с замусоренной, в колдобинах и лужах набережной. Каждому прохожему становилось ясно: в «Золотом круге» все не так уродливо, гнусно и безнадежно, как в остальном мире. За порогом это впечатление усиливалось: остромодные отделочные материалы гармонично сочетались с нестареющим мрамором, традиционными ковровыми дорожками, утепляющим интерьер паркетом.
Кабинет председателя правления тоже соответствовал самым высоким стандартам: и отделка, и мебель, и оргтехника, и даже вид из окна на величавый тихий Дон с медленно плывущими против течения баржами и зеленью весеннего левобережья. Когда скромный консультант появился в дверях, Хондачев немедленно встал, обогнул огромный стол и с радостной улыбкой поспешил навстречу. Банкир не играл в вежливость и не притворялся, просто у него была хорошая память. Три года назад Шаман собрался отобрать «Золотой круг» и уже заставил четырех из девяти учредителей продать акции. Хондачеву оставалось либо разориться, либо умереть, но он нанял Лиса, и тот решил проблему, казавшуюся неразрешимой. Оказалось, что есть еще и третий выход. Вместо Хондачева неожиданно умер Шаман, после чего «наезжать» на банк по-серьезному никто не решался. А мелкие шероховатости сглаживала собственная служба безопасности, консультант получал свои три штуки баксов за общее руководство, советы да урегулирование особо сложных вопросов. Таких, как возникли сейчас.
– Рад видеть, Филипп Михайлович. – Хондачев потряс вошедшему руку и, приобняв за плечи, повел к гостевому столику. – Чай, кофе, завтрак?
– Если пару бутербродов... – подтянув на коленях брюки. Лис сел на черный кожаный диван, глубоко утонув в мягких подушках.
– Сейчас все будет. – Банкир нагнулся к интерфону, отдал необходимые распоряжения и опустился рядом с гостем. – Вы еще не раскрыли последние «заказухи»? – поинтересовался он, но Лис знал, что хозяина кабинета волнует совсем не этот вопрос.
– Раскрываем, – вяло ответил подполковник. До начала оперативного совещания в РУОПе оставалось сорок пять минут, и он с трудом выдерживал правила приличия и не торопил собеседника. Однако Хондачев почувствовал его настроение и перешел к делу:
– У нас есть клиент, некто Семенихин. – Банкир ослабил узел строгого серого галстука. – Довольно аккуратный, проблем с ним никогда не возникало... Хотя в последнее время дела у него пошли скверно, на счете болтались то пять, то десять миллионов... Хондачев принужденно улыбнулся и пояснил:
– Рублей. Пять-десять миллионов рублей. Причем старых рублей.
Лис кивнул.
– И вдруг ему поступает перевод на сумму шесть миллиардов рублей, – продолжил Хондачев. – Плательщик – дагестанская фирма «Восток» через махачкалинский коммерческий банк...
– Обналичка «воздушных» авизовок? – спросил опытный Лис.
– Такова первая мысль, – кивнул банкир. – Но сейчас все стали ученые. Наша служба безопасности проверила операцию, Байков сам выезжал в Махачкалу – все чисто. Есть фирма, есть договор о совместной деятельности. Семенихин должен создать в Тиходонске торговый центр, а «Восток» поставлять импортные товары на реализацию...
– Тогда в чем проблема?
– Проблема в том, что этот самый Семенихин приходит ко мне и приносит заявку на конвертацию всей суммы в доллары и перевод ее в Турцию фирмепоставщику...
Секретарша Хондачева вкатила сервировочный столик, и разговор прекратился. На вид ей было не больше двадцати двух – симпатичная брюнетка с короткой стрижкой, в строгом синем костюмчике делового покроя, который не очень-то скрывал высокую грудь, развитые бедра и красивые ноги. Впрочем, если бы девушка появилась в бесформенной хламиде и парандже. Лис мог с уверенностью сказать, что она молода, хороша собой и имеет безукоризненную фигуру: это обязательные требования для подобной работы.
– Побыстрей, Марина, – с отчетливым раздражением сказал Хондачев. – Ты нас задерживаешь.
– Хорошо, Иван Петрович, – кротко отозвалась она, расставляя тарелки с бутербродами, кофейник, сахарницу и чашки. У Марины было чистое лицо и скромные манеры, но Лис знал наверняка, что она спит со своим шефом – это тоже обязательное условие контракта.
– Приятного аппетита, – девушка направилась к двери. У нее была походка манекенщицы – Лису казалось, что она движется по невидимой узкой дорожке.
– Ты меня не слушаешь? – теперь раздражение относилось к Лису.