тишина, нарушаемая лишь перестуком дождевых капель за окном.
— Этого не может быть! — первым в себя пришел Илья. Его холеное, гладко выбритое лицо налилось нездоровым багрянцем. — С какой стати? Откуда вообще взялось это чертово завещание?
— Это, как вы изволили выразиться, чертово завещание составлено вашей покойной бабушкой незадолго до ее кончины.
— Фальсификация! — Острые коготки Анастасии впились в обивку кресла. — Как такое могло случиться? С чего бы такая несправедливость?
— А и в самом деле, — Эдик, враз утративший беззаботность и вальяжность, подался вперед, едва не спихнув с подлокотника Верочку, — это что за дележка такая?! С какого такого перепугу управление фондом и все активы достались ему?! — Он некрасиво, по-детски, ткнул пальцем в сторону Крысолова. — Кто он вообще такой?
— Кто он такой?! — взвизгнула Анастасия. — Ты бы лучше спросил, кто она такая! Ну, что ты лыбишься, Марта?! Ты ж тут никто! Ты ж деду даже не родная внучка! Мы родные, а вы с Натой — кошки приблудные, вас же из жалости... Это ж дедово все было... А теперь...
— А теперь приблудной кошке Марте переходит шестьдесят процентов всего состояния, — закончил за нее Эдик. — Приблудной кошке — почти все наши денежки, а какому-то шелудивому псу — дедов фонд!
