Маськин

Брякайте дальше.

Ваш поклонник,

Плюшевый Винегрет.

Плюшевый Медведь перечитал открытку и нашёл неточность. Правильно надо было подписаться «Плюшевый Медведь», но Плюшевый Медведь думал о винегрете и, по теории неофрейдопердистов, о чём думал – о том и написал. Исправлять не хотелось, и он решил, что отправит открытку под псевдонимом и что так даже лучше. Он решил наклеить марку, но все его любимые марки с королевой кончились и осталась только одна большая марка с белым медведем. Его он лизать побоялся, чтобы белый медведь не куснул его за язык, потому что, будучи сам медведем по происхождению, Плюшевый Медведь был хороший физиономист и белому медведю на марке как-то не доверял. Маськин, который хоть и не был специалистом в мордологии, тоже согласился, что морда белого медведя выглядела весьма однозначно, и тоже решил марку не лизать. Марку положили обратно в коробку для писем и других почтовых принадлежностей, и Маськин отправился на Маськиной Машине на почту, чтобы купить Плюшевому Медведю его любимую марку с королевой Западной Сумасбродии.

На почте у Маськина не захотели принимать его круглую монетку, потому что денежная реформа в городе была успешно завершена и оплата теперь принималась только обкусанными деньгами. Маськину пришлось познакомиться с Трамвайным Хамом, когда он принёс свои монеты ему для обкуса.

– Ты чем зарабатываешь? – по-хамски спросил Маськина Трамвайный Хам.

– Я живу натуральным хозяйством, а излишки сдаю государству. За это оно мне платит монеты.

– А… – сказал Трамвайный Хам, и Маськин почему-то ему понравился. – Я приду к тебе в гости, – сказал Трамвайный Хам и выставил Маськина с обкусанными монетами, не попрощавшись.

Маськин купил марок, отправил открытку и вернулся домой готовиться принимать в гости Трамвайного Хама. Когда Маськин вошёл в дом, Трамвайный Хам уже сидел, положив ноги на обеденный стол, и хамил Маськиным тапкам. Правый тапок, поправляя на носу очки, говорил Трамвайному Хаму:

– Ну вы и хам!

– Тем и живу, – по-хамски заявлял Трамвайный Хам, залезая в Маськин холодильник и лакомясь винегретом, который Маськин приготовил для Плюшевого Медведя в качестве сюрприза.

Маськин пригласил всех к столу, но есть пришлось только сладкое, потому что Трамвайный Хам выкушал весь винегрет, а кастрюлю с Маськиной похлёбкой опрокинул на охапочных котов.

– Денежная реформа, – заявил Трамвайный Хам, – была очень нужна городу. С тех пор, как в нём почему-то перестал ходить трамвай, наш городок запаршивел и лишился своей единственной достопримечательности, потому что трамваи в нынешние времена стали большой редкостью. Хотя количество трамвайных хамов неуклонно растёт и меня конкуренция поджимает. Вот не далее как вчера меня обхамили так искусно, что я впервые с третьего класса не нашёл, что ответить, – засмеялся Трамвайный Хам и размазал соплю по Маськиным обоям.

Самым хамским в Маськином доме считался Левый тапок, и поэтому Маськин посадил его вместе с Трамвайным Хамом, чтобы Трамвайному Хаму было не скучно.

– А я считаю, – сказал Левый тапок, – что денежную реформу нужно продолжать. Даёшь перманентную денежную реформу!

– Замечательно! – закричал Трамвайный Хам и, сплюнув на Маськин ковёр, облобызал Левый тапок. – Продолжайте свою мысль, – предложил Трамвайный Хам, и Левый тапок продолжил:

– Сначала все обкусанные деньги нужно свернуть трубочками, потом завязать узелками, потом заменить на конфетные фантики, потом на нарезанную газетную бумагу, а потом совсем отменить.

– А как же вести товарообмен? – уважительно поинтересовался Правый тапок и снова поправил очки, поскольку страдал близорукостью, в отличие от Левого тапка, который страдал дальновидностью, ничего не видел у себя под носом, но очков не носил.

– Товарообмен вести на словах, – ответил Левый тапок.

– Вот здорово! – сказал Трамвайный Хам. – Как я сам не догадался!

Разговор за столом стал затихать, и Трамвайный Хам остался ночевать у Маськина.

На следующий день, плотно позавтракав, Трамвайный Хам отправился в город на Маськиной Машине продолжать денежную реформу, но был задержан за превышение скорости и отсутствие прав. Маськина Машина вернулась домой пешком, а Маськин сделал Плюшевому Медведю новый винегрет, чтобы тот не расстраивался.

Вечером Маськин полез в шкаф за ночным колпаком. В шкафу Маськиного колпака не оказалось, но была записка: «Меня забрал Трамвайный Хам. Целую. Колпак. P.S. Будет возможность – позвоню».

Маськин сел у телефона и стал ждать звонка от ночного колпака. Звонка не последовало, однако принесли срочную телеграмму: «Сворачиваем монеты трубочкой ТЧК Не волнуйтесь ТЧК Целую ТЧК Колпак ТЧК PS Трамвайный Хам прорезал во мне дырки для глаз ЗПТ надел на голову и залез в банк ТЧК PPS Деньги в банке все свернули ЗПТ пришлю себя по почте ТЧК».

– Безобразие, – сказал Маськин.

А Левый тапок одобрительно запел революционную песню:

«В рой боковой мы вступили с рогами!» 

И от волнения вышел покурить на балкон.

Наутро Маськину принесли посылку, в которой прислал себя ночной колпак. В нём действительно были прорезаны две большие дырки для бесстыжих глаз Трамвайного Хама, потому что бесстыжие глаза всегда большие и круглые и ещё моргают, как бы спрашивая – а собственно, чего такого? Или – а вам какое дело? Или – давайте закруглим этот разговор! Как закруглим? А вы засуньте нос себе в зад и катите отсюда колесом!

В полдень к Маськину постучал милиционер Палкодралов, и Маськин преданно спрятал свой колпак, потому что подумал, что это за ним. Однако оказалось, что милиционер явился по ложному вызову Плюшевого Медведя, который перепутал телефон с переключателем телевизора и случайно набрал номер милицейской будки.