забава выглядела так же. Какой-то умник предложил облагодетельствовать их победителя и отметить его соответствующим образом, сделав татуировку. Как это ни странно, но такая бредовая идея получила полное одобрение, и только в плане того, что должно быть изображено на розовой шкурке поросенка, поднялся ожесточенный спор. Схватившись за голову, я вылезла из толпы, попутно вцепившись в плащ Дакка и вытащив его, несмотря на некоторое сопротивление, следом за собой.
– Ну Лика-а, ну что ты? Интересно же! – Дакк попытался нырнуть обратно, но я была настороже и не дала ему такой возможности, вцепившись в него как клещ обеими руками.
– У тебя совсем мозгов нет? Ты, случаем, не забыл, кому там сейчас рисуют татуировку? – злобно прошипела я, мечтая только об одном – побыстрее отсюда убраться, так как совершенно не представляла реакции маркиза и всех этих мужиков, когда вскроется мой обман.
Судя по всему, Дакк в веселом угаре действительно как-то упустил из виду, что это не просто наш победитель, а самый настоящий маркиз. А издевательства над благороднорожденными никогда к добру не приводили, и если вдруг вскроется правда, кто все это затеял, то мне мало не покажется.
– Лика, но ведь ты сейчас под личиной, и вряд ли кто сможет узнать в этой рыженькой конопатой девушке тебя. Ведь между тобой настоящей и тобой теперешней ничего общего нет!
– Ага, а когда я была в лесу вместе с Прошкой, внешний вид был мой собственный. Я уж не говорю о том, что трарги здесь настолько редки, что никому не известную девушку с траргом достаточно быстро вычислят. Да и маркиз наш, пусть он и находится под личиной, однако очень хорошо будет помнить все, что с ним сейчас происходит.
– М-да, это может стать проблемой. Слушай, а ты не можешь ему стереть или как-то подправить память? – Дакк нахмурился и в ожидании посмотрел на меня.
– Нет, Дакк. Это делать я не могу, потому что такие действия могут принести вред здоровью и ауре человека.
– Ну и что? – Дакк непонимающе взглянул. – Если ты запулишь фаерболом кому-нибудь в глаз, это тоже принесет вред его здоровью, если не сказать больше. Однако это тебя не останавливает.
– Это совсем другое. Ну как тебе объяснить… – Я замялась, подыскивая правильные сравнения. – Представь себе честный бой один на один, где все зависит от твоих знаний и умений, и как противовес – удар исподтишка, когда человек тебе полностью доверился и не ожидает такой подлости. – При этих словах Дакк поморщился. – Я уж не говорю о моем внутреннем убеждении, что подлые поступки всегда возвращаются бумерангом к тем, кто их совершил. В общем, не могу я такого сделать и даже не хочу обсуждать это как вариант.
– Ну ладно, а что тогда будем делать? Ведь твоего маркиза нужно отсюда как-то вытаскивать, пока с ним чего еще не сделали. – Голос Дакка был заглушен раздавшимся веселым ревом и громкими хлопками.
Одновременно переглянувшись, мы ввинтились в толпу и с ужасом посмотрели на заклейменного маркиза. На его окороке красовалась свежая татуировка бегущей свиньи с надписью: «СВИНЬЯ В ЗАКОНЕ». При взгляде на эту «красоту», у меня просто опустились руки. Выручил меня, как это ни странно, голос Хандара, зазывающего всех в недра своего трактира и упирающего на то, что внутри осталось еще много выпивки, которая просто требует внимательного к себе отношения всех здесь присутствующих. Одобрительно взревев, толпа с шутками и смешками начала втягиваться в гостеприимно открытую дверь трактира, и вскоре мы с Дакком остались одни около клетки с пьяным в дупель маркизом.
– Ну вот, все и разрешилось! А ты так волновалась. Сейчас мы с тобой его выволочем потихоньку за забор и по-быстрому смоемся.
– Ага, только ты себе представляешь, какой он тяжеленный? – Я с ужасом измерила взглядом расстояние, которое нужно будет протащить нашего маркиза, вспомнив о его немаленьком весе.
– Не переживай. Я же не просто твой друг, а еще и вампир как-никак. А у вампиров с силой все в полном порядке, и одного маркиза, пусть даже и очень тяжелого, я уж как-нибудь дотащу. Ты только показывай мне дорогу и смотри, чтоб никто не застал нас врасплох.
Воспрянув духом, я воровато огляделась и, убедившись, что дорога свободна, решительно открыла клетку. Дакк одним движением взвалил себе на плечо нашего свина и легкой трусцой поспешил за мной. Мы покинули двор через небольшую неприметную калитку, для каких-то своих целей устроенную здесь трактирщиком, и сразу же оказались на темной городской улочке.
– Подожди меня здесь, я сейчас. – Через секунду Дакк просто растворился в темноте. Вот что значит вампир и тесное общение с госпожой Ночью!
Минут через пять он появился, так же бесшумно вынырнув с совсем другой стороны.
– Ты куда бегал? – напустилась я на него.
– Да все в порядке. Пристроил нашего маркиза в одной очень уютной канавке и, чтоб не замерз этой прохладной ночью, заботливо прикрыл его свежими лопухами. – Вдруг что-то припомнив, Дакк весело засмеялся: – Слушай, а мы с тобой очень вовремя его уволокли. Только я его пристроил в канавке, как личина с него полностью сползла, и передо мной оказался маркиз со спущенными штанами и со свежей татуировкой на заднице. Между прочим, татуировка никуда не исчезла и ничуть не изменилась, оставаясь очень яркой и натуральной. Интересно, вспомнит ли он хоть что-нибудь о сегодняшнем вечере?
– А почему ты думаешь, что нет?
– Да потому, что он пьян, как свинья, и сейчас очень уютно похрапывает там, куда я его и пристроил.
Очень живо представив себе эту картину: пьяный маркиз со спущенными штанами, свежей татуировкой на ягодице и трогательно подложенной под щеку ладонью, – я прыснула со смеху, не в силах сдержаться. Так мы и вернулись в трактир, весело хохоча и заговорщически переглядываясь с Дакком. После чего договорились, что Дакк вылавливает куда-то потерявшихся членов нашей раздолбайской команды и передает мне с рук на руки, а я всеми силами удерживаю их на месте, не позволяя снова потеряться. После чего мы дружно возвращаемся в Академию и ложимся баиньки, чтоб не опоздать на факультативные занятия, начинающиеся как раз с завтрашнего дня.
Первыми Дакк отыскал и вывел ко мне Лешека и Грагита и снова нырнул в помещение на поиски гнома. На этот раз ждать пришлось значительно дольше, и мы с ребятами все извелись, когда появился Дакк, таща за собой на прицепе плюющегося и извергающего ругательства гнома. Первую минуту я даже не могла ничего сказать, подбирая рукой отпавшую челюсть.
– Дакк, что происходит?
– Ну как тебе сказать… дело в том, что Драрг категорически отказался возвращаться и уже договорился с троллями, что на рассвете отправляется вместе с ними осваивать Западный горный кряж, куда до сих пор гномам был путь заказан.
– Ну да, я буду первым гномом, сумевшим проникнуть в вотчину троллей и, договорившись с ними, провести разведку. Так что всем спасибо и пока, я отправляюсь обратно в трактир, где меня ждут мои новые знакомые. – Слегка покачиваясь, гном попытался вырваться из сильных рук вампира.
– Так, Дакк, хватай этого изменника в охапку, и побежали отсюда. Скоро полночь, и пропускная способность моего медальона полностью исчезнет. Ведь, если вы еще не забыли, мой пропуск действует только по выходным, а в полночь начнется отсчет нового дня, и мы все останемся куковать за воротами Академии.
Без лишних слов Дакк поудобнее обхватил вяло сопротивлявшегося гнома, и мы рванули к Академии, разминувшись с ночной стражей буквально на пару минут. Их удаляющиеся шаги уже были слышны в соседнем переулке, а потому я рискнула и вызвала нам на помощь Прошку. Тот появился где-то через минуту, скользнув ночной тенью нам наперерез.
– Проша, милый, выручай! – взмолилась я. – Видишь этого пьяного гнома, который категорически отказывается возвращаться в Академию? Его нужно как можно быстрее переправить в эту самую Академию, невзирая на его желания, и после этого каким-то образом передать нам мой медальон.
Кса-рдон скептическим взглядом окинул трепыхавшегося в крепких вампирьих объятиях гнома. Фыркнув сквозь усы, он подсунул мне под руку свою лобастую голову, и успокаивающая волна прошла по моему сознанию.
– Лика, в каком порядке будем переправляться? – Несмотря на то что Дакк всю дорогу тащил на себе не такого уж легкого гнома, который к тому же категорически с этим был не согласен, он даже не запыхался,
