В общем, надо посоветоваться с Тер.
Глава VIII
ЧЕСТНЫЕ ДЕНЬГИ
На следующий день после занятий Дон отправился к Тер, предварительно предупредив ее о своем приходе по телефону.
Когда он вошел в высокие двери особняка, она уже ждала его. На ней были ее любимые полотняные штаны с написанными на них тушью вкривь и вкось именами профессоров ее курса и толстый шерстяной свитер, который связала ей на день рождения мать Дона.
Такой наряд означал на их тайном языке высшую степень нежности по отношению к Дону.
— Что случилось? — округляя глаза, спросила Тер, раньше чем он успел снять плащ. Она говорила шепотом, это подчеркивало важность сообщения, которое Дон, наверное, ей сделает.
— Ничего особенного, — громко ответил он.
Очарование было нарушено. Заговорили нормальными голосами.
Тер утащила Дона к себе.
Он любил эту комнату, угловую, с огромными окнами, выходящими в сад, с камином, у которого так уютно сидеть с чашкой горячего чая в руках таким вот осенним сырым вечером.
Да, у Тер чудесная комната. И дом чудесный. И машина. И загородная вилла. И яхта. И чековые книжки, и многое-многое другое, чего он никогда не сможет ей дать. Правильно сказал господин Лонг: его дочери нужен богатый муж. Ведь деньги делают деньги — это знает каждый школьник в их стране. А при чем тут Дон, у которого нет ничего и вряд ли что-нибудь будет? Потому что карьера спортивной звезды ох как не верна, уж кто-кто, а Дон-то это знает. Про его возможности будущего инженера и говорить не приходится. Ну, заживут они вместе в его маленьком домике, он будет возвращаться вечером домой, ужинать, мыть с ней посуду. С ней? Да она, наверное, в жизни не вымыла за собой чашки.
И кстати, весь день, что он будет проводить на работе, чем займется Тер? Уж она-то никак не готовит себя к тому, что их профессора называют «трудовой деятельностью». Таких было немало в университете — богатые дочки и сынки, богатые иностранцы, богатые чудаки. Одни учились потому, что в наше время без высшего образования ходить неприлично (а будет оно инженерное, юридическое или экономическое, не все ли равно?), другие потому, что отцы — президенты банков или компаний — готовили наследников на свое место, третьи ходили в университет годами (это красиво — «учусь в одном из знаменитейших университетов мира!»). Разумеется, были и такие среди элиты, кто действительно хотел получить знания, но их было меньшинство, и уж Тер во всяком случае в их число не входила. Она занимается для себя, ходит на лекции, которые ей интересны, а на других и не показывается. Она готовится стать не преподавателем литературы, а богатой наследницей, «выгодной партией». Сейчас у нее поклонники (которых она ради него разогнала), Доп, которого она любит (или воображает, что любит), какие-то университетские дела, подруги и друзья без особенного разбора. Но стукнет ей двадцать два — двадцать три, получит диплом, и глупости кончатся. Начнутся серьезные дела: настоящее светское общество, бесконечные коктейли, приемы, заграничные поездки, появится настоящий жених, тоже миллионерский сынок…
Да, есть, наверное, какая-то правда в словах того бородача о цепью на шее — уйти от всего, ни о чем не думать, наглотаться, как эта Эруэль, всякой дряни и жить в несуществующем мире, где можно любить независимо от толщины твоего кошелька и где люди бывают вместе, потому что им хорошо друг с другом, а не потому, что у их родителей одинаковые пачки акций…
— Дон, Дон! Да ты что, оглох, что ли! Что случилось? — теребила его Тер.
Дон пришел в себя. Черт знает что! Какие-то идиотские мысли лезут в голову. Вот же она сидит напротив, встревоженная, смотрит на него, беспокоится, ждет. И ведь любит его. И все у них хорошо. Он же невесть что начал придумывать…
— Если ты сейчас же не скажешь, в чем дело, я запущу в тебя чашкой! Слышишь? — По выражению лица Тер (и зная ее характер) можно было не сомневаться, что она выполнит свою угрозу.
Дон улыбнулся. И тотчас в ответ улыбнулась она. Разгладилась тревожная морщинка, исчезло беспокойство из глаз. Засияла ослепительная улыбка, которая так преображала ее.
— Ну? — сказала она тихо.
— Так вот, вчера я был в курильне опиума! — изрек Дон, тайно рассчитывая на великий аффект.
Действительность превзошла все его ожидания. Тер вскочила, едва не уронив чашку, схватила его за плечи и стала трясти (свою чашку он еле удержал в руках).
— Где? Где ты был? Повтори! В курильне опиума? Ты что, с ума сошел? Что ты там делал?
— Погоди, не тряси меня. Отпусти же! Как я могу тебе ответить?
Наконец Тер оставила его в покое и, сев по-турецки у его ног, замолчала.
— Я был там с Ривом, выручал его девушку…
— Лилиан?
— Нет. Я тоже так думал. У вето совсем другая — Эруэль. Жутко влюблены друг в друга. Бешеный роман! Но она курит опиум, ее надо спасать. Вот он и пришел ко мне…
— Господи, какой кошмар! — Тер приложила ладони к щекам. — И что же, спасли?
— Не очень, — смущенно признался Дон, — совсем не здорово это кончилось. Честно говоря, я того, сбежал…
— Как сбежал?
— Да так. Оставил его там… Но он сам просил! Понимаешь, мы пошли, чтоб выяснить, что ее туда влечет, чего она ходит, как ее оттуда вызволить…
И, как накануне родителям, Дон описал Тер свой вчерашний поход. Описал все, как было, ничего не утаивая, но и без комментариев (пусть судит сама и сама делает выводы).
Когда он закончил, в комнате воцарилось молчание. Тер сидела не шевелясь, обдумывая услышанное.
— Ты учти, — на всякий случай сказал Дон, — он взял с меня слово, что я сохраню это дело в тайне. Так что ты не сболтни.
— Уж я сболтну! — Тер укоризненно покачала головой. — Это ты болтун — второго поискать. За меня не беспокойся.
— Ладно… — Дон поспешил переменить тему разговора: — Так что ты на все это скажешь?
— Прямо не знаю…
— Это я уже слышал. — Дон досадливо махнул рукой.
— Слышал? От кого?
— От отца! Он тоже ничего не знает.
— Ах, им ты тоже сказал….
— Так ведь отец…
— Ну конечно! Знаешь что, я бы посоветовалась с моим отцом.
— Ты думаешь? Ведь Рив просил никому не говорить.
— Но ты же сказал своему отцу. Чем мой хуже? И потом, прости, Дон, у тебя тайны все равно не удерживаются. Так уж лучше говорить людям, которые действительно могут что-нибудь умное подсказать, чем первым встречным.
— А я первым встречным не…
— Хорошо, хорошо. Я знаю, ты могила! В общем, дождемся отца и поговорим с ним. Ты, случайно, Лилиан еще не успел сказать?
— Тер!
— Ничего, я так. Но она-то человек заинтересованный, для нее Рив не посторонний.
— Ты считаешь, что ей тоже надо сказать?
— Я ничего не считаю, Просто пришло на ум… Вот так история! Только подумать — Рив! И все так мгновенно — увидел и тут же влюбился. Ты бы так не смог. Нет. И готов пожертвовать собой, чтоб спасти
