удержать ее — иначе она бы его убила! И только потом ударил по голове, чтобы оглушить. Он раскаивается, искренне сожалеет о случившемся. Его родители согласны выплатить потерпевшей огромную компенсацию, но Дебора, представляющая интересы девушки, стоит насмерть.

— Ваш сын жив и здоров. А она в психиатрической больнице! Она никогда не поправится, вам ясно! Он должен ответить, заплатить за свое преступление. Вы же женщина! Как вы можете его защищать?! — Дебора теряет контроль, нависая всеми своими ста восьмьюдесятью сантиметрами роста над маленькой пухлой женщиной, утирающей глаза платочком.

— Я мать! — неожиданно, как пружина, выстреливает та, оттолкнув Дебору своей грудью. Дебора упала, но одним прыжком поднялась.

— Из-за таких, как вы, страдающих косностью, тупостью, леностью души, не желающих увидеть, что мир изменился, мужчины продолжают насиловать женщин, думая, что пострадавшим это даже приятно!

— К порядку! — грохнул судья молотком.

Дебора больше не могла выдержать тяжести законной борьбы за права женщин. Она сняла трубку и набрала номер. На следующий день мальчика нашли повесившимся на шнурках от ботинок.

Машина Деборы стояла у обочины, когда матери отдавали труп сына. Та била себя в грудь и по голове, он был ее единственным ребенком. Увидев машину Деборы, она подбежала к ней.

— Это вы! Это вы убили его!

Дебора вышла из машины, схватила несчастную за грудки и прошипела в ухо:

— Да, это я! И я смеюсь над вашим горем! Я смеюсь над вашими слезами! Ваш сын получил по заслугам! И вы получили по заслугам! Вы не встанете на нашем пути! Вы не будете рожать и воспитывать сыновей, которые угнетают женщин. Мы больше не дадим им жен!

Мужская рука отшвырнула Дебору на капот, освобождая бледную, полумертвую женщину.

— Поезжай отсюда, пока я тебя не убил, — муж этой клуши стоял, сжимая кулаки и с трудом сдерживая ярость, не решаясь ударить женщину.

Дебора усмехнулась. Что может этот старый, немощный отец? Его время прошло. Движению принадлежит будущее.

Утренние газеты возвестили о разводе Иаиль с мужем. Не преминули заметить, что, может быть, в связи с этим Иаиль не получит роли в совместном проекте трех крупнейших киностудий. Дебора застала ее у себя в офисе, заливающуюся слезами.

— Это все из-за тебя! — были приветственные слова. — Что я буду делать? Я же без него ничего не могу!

— Это ты так думаешь! Ты талантлива, ты пробьешься сама! Ты не должна дать им шанса не оценить тебя. Соберись! На тебе лежит ответственность доказать всем, что ты самоценна, уникальна, муж тут ни при чем!

Дебора убеждала Иаиль, приводила примеры, и ей удалось вдохновить ее.

Иаиль, заряженная, как шаровая молния, отправилась на встречу с продюсерами.

Она яростно доказывала, что все может, что она самоценна. А когда те сказали, что подумают, — облила их водой из графина и заявила, что зря приходила, так как ее муж уже наверняка постарался все испортить. Естественно, Иаиль не получила ни главной роли, ни второстепенной, вообще никакой!

— Простите, но нам нужна женщина на роль любящей жены и матери, а ваш типаж явно другой, — развел руками кругленький напуганный режиссер, пряча за спину малюсенькую собачку.

— Ну и катитесь вы к черту! Снимайте свое сраное кино о домохозяйках! Мир изменился! Слышите меня! Мир изменился! Ваши фильмы никто не будет смотреть! — она кричала им вслед оскорбления, материлась, а ее снимали фотографы и журналисты.

Карьера Иаиль закончилась. Она даже не смогла сняться в последних сериях «мыльной оперы», которая некогда задумывалась специально под нее, Иаиль заменили другой актрисой, которая больше подходила на роль.

Дебора приехала к ней домой через месяц. Пустые бутылки, шприцы, ужасный вид.

— Иаиль! Это же все твой муж! Он не смог вынести такого оскорбления! Это он все подстроил! Ты должна бороться, ты должна доказать! Соберись!

— Я любила его! Ты этого не понимаешь! Я любила его!

— Да, ты любила его! Ты жила ради него! А как он с тобой поступил? Любящий человек думает прежде всего о благе любимого! А он? Ты бросила его, а он в отместку лишил тебя всего! Погубил твою карьеру, твою жизнь! Но ты должна восстать из пепла! Отомстить! — Дебора не уставала повторять это неделю за неделей.

Глаза Иаиль наливались кровью.

Через полгода все газеты и телеканалы трубили о неслыханном преступлении. На вручении наград за вклад в киноискусство Сисар был убит бывшей женой прямо на сцене в тот момент, когда получал премию за тот самый фильм о домохозяйках.

— Добрый день, дорогие наши телезрительницы! Именно вы, так как сегодня наша передача посвящена исключительно вам!

Дебора, сидя прямо в высоком кресле, похожем на трон, в белой одежде, отливающей сталью, с гордо поднятой головой, говорила о том, как важно быть свободной, как важно освободиться от гнета, как ценна женщина сама по себе.

— Вы не должны быть рабынями, вы не должны отказываться от себя. Мир изменился! Женщина — это такая же личность, как и мужчина! Они равны, они должны жить в равных условиях, иметь действительно равные права! Ни работодатели, ни государственные служащие, ни судьи не должны обращать внимания на ваш пол. Вы не должны подсовывать своим дочкам кукол! Дайте им книги, дайте им конструкторы, дайте им развивающие компьютерные программы. Не называйте ее девочкой. Называйте ее человеком!

Вы должны освободиться прежде всего от навязанных обществом штампов. Почему вы должны мыть посуду и готовить, а не работать финансовым аналитиком или инженером компьютерных сетей?! Вы свободны в своем выборе. Главное — это понять, что мир изменился, что вы, только вы делаете выбор. Свободный выбор! — Дебора простерла руку над невидимой толпой, призывая к восстанию.

Гром аплодисментов в студии, треск срываемых на миллионах кухонь фартуков, грохот захлопнувшейся за Иаиль двери тюремной камеры, словно мощный внутренний взрыв, заставили вздрогнуть храм Гименея, по стенам которого во всех направлениях поползли угрожающие трещины, словно здание готовилось похоронить всех находящихся внутри.

ЮДИФЬ И ОЛОФЕРН

За совершение умышленного убийства супруга перед судом предстала интересная женщина. Она сидела на скамье подсудимых, гордо подняв голову, расправив плечи, с видом полного презрения к происходящему. Судья — довольно пожилой и, прямо скажем, простоватый мужчина — иногда дергал плечами, пытаясь стряхнуть навязчивое ощущение неловкости перед ней за то, что ему приходится исполнять свою работу.

Строго говоря, преступницу назвать красивой было нельзя. Прямой нос немного длинноват, тяжелые волосы гладко убраны назад, глаза широко расставлены, широкие скулы четко выделяются на бледном лице, рот велик. Да еще губы сами по себе чрезмерно ярки от природы. Тело костлявое и плоское, лишенное какой бы то ни было женской мягкости и округлости, с тяжелым мощным костяком и сухими мышцами. Оно туго обтянуто темно-синей трикотажной кофтой и черной шерстяной юбкой.

Суд отличался тем, что вызвал повышенное внимание со стороны тех, кто знал покойного и его подсудимую вдову. Небольшой зал забит. Знакомые и друзья сами приходили к следователю или прокурору и предлагали дать показания. Свидетельства отличались редким единодушием — покойный был удивительным мужем, прекрасным человеком, спокойным, добрым, отзывчивым, чрезвычайно душевным и любимым всеми.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату