Танец с драконами

Тормунд отвернулся.

– Знаю, – сказал Джон Сноу.

Тормунд повернулся к нему.

– Ничего ты не знаешь. Да, я слышал, ты убил мертвеца. Манс убил сотню. Человек может сражаться с мёртвыми, но когда приходят их хозяева, когда поднимается белый туман… Как ты будешь сражаться с туманом, ворона? Тени с зубами… Воздух такой холодный, что больно дышать, словно в груди застрял нож… Ты не знаешь… Не можешь знать… Способен ли твой меч разрезать холод?

«Посмотрим», – подумал Джон, вспоминая рассказы Сэма о том, что тот нашёл в старых книгах. Длинный Коготь выковали в пламени древней Валирии, в драконьем огне и укрепили заклинаниями. «Драконья сталь», – назвал её Сэм. Крепче, чем обычная, легче, твёрже, острее… Но слова в книгах – это одно. Настоящей проверкой станет битва.

– Ты прав, – ответил Джон. – Я не знаю. И если боги будут милосердны, никогда не узнаю.

– Боги редко милосердны, Джон Сноу. – Тормунд кивнул на небо. – Тучи собираются. Уже темнеет и холодает. Твоя Стена больше не плачет.

Он повернулся и подозвал своего сына Торегга.

– Езжай назад в лагерь, и заставь их пошевеливаться. Слабых, больных, трусов, сонь – поднимай на ноги всех. Если потребуется, подожги их проклятые палатки. С наступлением ночи ворота должны закрыться. Любому, кто к этому времени не перейдёт за Стену, лучше начинать молиться, чтобы Иные добрались до него раньше меня. Понял?

– Да.

Торегг ударил пятками свою лошадь и поскакал в конец колонны.

А одичалые шли и шли. День становился всё темнее, как и предсказывал Тормунд. Тучи затянули небо от края до края. Похолодало. У ворот стало больше толкотни: люди, козы и волы спихивали друг друга с пути. «Это больше чем нетерпение, – понял Джон. – Они напуганы. Воины, копьеносицы, разбойники – все боятся этого леса, теней, движущихся среди деревьев. Они хотят оказаться за Стеной до того, как наступит ночь».

На ветру заплясала снежинка. Потом ещё одна. «Потанцуй со мной, Джон Сноу, – подумал он. – Скоро ты станцуешь со мной».

А одичалые всё шли и шли. Одни торопились, спеша через поле былой битвы. Другие – старые, молодые, слабые – вообще еле двигались. Ещё утром поле покрывало толстое одеяло старого снега со сверкавшим на солнце настом. Теперь поле стало бурым, чёрным и скользким. Шествие вольного народа превратило землю в слякоть и грязь: деревянные колёса и лошадиные копыта, роговые, костяные и железные полозья, свиные копытца, тяжёлые сапоги, раздвоенные копыта коров и волов, голые чёрные ступни рогоногих – все оставили свой след. Разбитая дорога замедляла ход колонны ещё сильнее.

– Вам нужны ворота побольше, – снова пожаловался Тормунд.

После полудня не переставая, шёл снег, но река одичалых превратилась в ручей. Среди деревьев на месте их оставленного лагеря поднимались клубы дыма.

– Торегг, – объяснил Тормунд. – Сжигает мёртвых. Всегда есть те, кто ложатся спать и никогда не просыпаются. Ты находишь их в палатках, если у них есть палатки, скорчившимися и замёрзшими. Торегг знает, что делать.

К тому времени как из леса появился Торегг в сопровождении дюжины всадников, вооружённых мечами и копьями, ручей уже превратился в струйку.

– Мой арьергард, – обнажив щербатые зубы, улыбнулся Тормунд. – У вас, ворон, есть разведчики. У нас тоже. Я оставил их в лагере на случай, если на нас нападут до того, как все успеют уйти.

– Твои самые лучшие люди.

– Или самые плохие. Каждый из них убивал ворон.

Среди всадников шествовал один пеший с каким-то огромным монстром, следующим за ним по пятам. «Вепрь, – понял Джон. – Чудовищный вепрь». Существо было вдвое крупнее Призрака. Его тело покрывала жёсткая чёрная щетина, а из пасти торчали клыки длиной с человеческую руку. Джон никогда не видел такого огромного и уродливого кабана. Идущий рядом с ним человек тоже не блистал красотой – громадный, хмурый детина с плоским носом, заросшей щетиной массивной челюстью и маленькими, близко посаженными чёрными глазками.

– Боррок. – Тормунд обернулся и сплюнул. – Оборотень.

Это был не вопрос, каким-то образом он знал.

Призрак повернул голову. Падающий снег притупил запах вепря, но теперь белый волк учуял его и, встав перед Джоном, оскалил зубы в безмолвном рыке.

– Нет! – крикнул Джон. – Призрак, сидеть. Стой. Стой!

– Кабаны и волки, – произнёс Тормунд. – Сегодня тебе лучше посадить твоё чудище под замок. Я прослежу, чтобы Боррок сделал то же со своим свином.

Он взглянул на темнеющее небо.

– Они последние, не больно-то торопились. Чую, снегопад будет всю ночь. Пришло время и мне взглянуть, что лежит по ту сторону от этой льдины.

– Езжай вперёд, – сказал ему Джон. – Хочу быть последним, кто пройдёт через лёд. Присоединюсь к тебе на пиру.

– Пир? Хар! Вот это слово я рад слышать.

Одичалый повернул своего конька к Стене и шлёпнул его по крупу. Торегг с всадниками последовали за ним, спешившись у ворот, чтобы провести своих лошадей под Стеной. Боуэн Марш задержался, чтобы понаблюдать, как его стюарды затаскивают в туннель последние телеги. Остались только Джон Сноу со своей стражей.

Оборотень остановился в десяти ярдах. Его чудовище, принюхиваясь, рылось в грязи. Лёгкий снежок присыпал горбатую чёрную спину вепря. Тот, хрюкнув, склонил голову, и на какое-то мгновение Джону показалось, что кабан вот-вот атакует. Стоявшие по бокам от лорда-командующего братья опустили свои копья.

– Брат, – произнёс Боррок.

– Ты лучше проходи. Мы собираемся закрывать ворота.

– Закрывайте, – отозвался Боррок. – Заприте их покрепче. Они идут, ворона.

Он улыбнулся самой отвратительной улыбкой, которую приходилось видеть Джону, и пошёл к воротам. Вепрь поспешил за ним. Падающий снег засыпал их следы.

– Ну вот, всё и закончилось, – сказал Рори, когда те ушли.

«Нет, – подумал Джон Сноу. – Всё только начинается».

Боуэн Марш ожидал его на южной стороне Стены с дощечкой, исписанной цифрами.

– Сегодня через ворота прошли три тысячи сто девятнадцать одичалых, – сообщил лорд-стюард. – Шестьдесят твоих заложников отправили в Восточный Дозор и Сумеречную Башню после того, как накормили. Эдд Толетт увёз шесть телег с женщинами обратно в Долгий Курган. Прочие остались с нами.

– Ненадолго, – пообещал ему Джон. – Тормунд собирается увести своих людей в Дубовый Щит в течение одного-двух дней. Оставшиеся тоже уйдут, когда мы определим, куда их отправить.

– Как скажете, лорд Сноу.

Его слова прозвучали сухо, а тон ясно давал понять, куда бы он их отправил.

Замок, куда вернулся Джон, сильно отличался от того, что он покинул утром. Всё время, пока он знал это место, Чёрный замок был обителью тишины и теней, где небольшая группа мужчин в чёрном слонялась, словно призраки, среди развалин крепости, которая когда-то служила домом в десять раз большему количеству людей. Всё это изменилось. Теперь в тех окнах, которые Джон Сноу никогда прежде не видел освещёнными, горели огни, а двор заполняли незнакомые голоса. Вольный народ бродил по ледяным дорожкам, знававшим годами лишь чёрные сапоги ворон. У старых Кремневых казарм Джон наткнулся на дюжину человек, забрасывающих друг друга снежками. «Играют, – изумился он. – Взрослые люди играют, словно дети, перебрасываясь снежками, как когда-то Бран и Арья, а до них и мы с Роббом».