Танец с драконами

плащи стояли вдоль всего пути следования процессии, однако это не помешало толпе прорвать их ряды, разорвать в клочья старого жирного верховного септона и раз пятьдесят изнасиловать Лоллис Стокворт. Если даже это невзрачное, безмозглое, да ещё и полностью одетое существо вызвало похоть у этих животных, то как же они возжелают королеву?

Серсея металась по камере, как львица в клетке. Совсем как те львы – наследие времён её деда – что жили в глубинах Кастерли Рок, когда она была ребёнком. Серсея с Джейме подначивали друг друга залезть к ним в клетку. Однажды она даже осмелилась просунуть руку между прутьями и коснуться одного огромного рыжевато-бурого зверя. Серсея всегда была смелее брата. Лев повернул голову и посмотрел на неё большущими золотыми глазами. А потом лизнул ей пальцы. Язык у него был шершавым как щётка, но она всё равно не убирала руку, пока Джейме, схватив её за плечи, не оттащил от клетки.

– Твой черёд, – заявила она ему после. – Дёрни его за гриву, если не слабо.

«Он так и не дёрнул. Это я должна была родиться мужчиной, а не он».

Босая и дрожащая от холода, она мерила шагами камеру, завернувшись в тонкое одеяло. Скорее бы утро. К вечеру всё закончится. «Небольшая прогулка – и я дома, с Томменом, в моих покоях в крепости Мейегора». Дядя сказал, что другого пути к спасению нет. Но так ли это? Она доверяла дяде не больше, чем этому верховному септону. «Я всё ещё вправе отказаться. Можно настаивать на своей невиновности и поставить всё на суд».

Но нельзя позволить Вере судить себя, как собиралась сделать Маргери Тирелл. Может розочке это и сослужит хорошую службу, но у Серсеи мало друзей среди септ и воробьёв из окружения нового верховного септона. Вся её надежда – на суд поединком, а для этого ей позарез нужен защитник.

«Если бы только Джейме не потерял руку…»

Но что толку думать об этом? У Джейме больше нет правой руки, да и сам он пропал, исчез где-то в речных землях вместе с этой бабой, Бриенной. Королеве нужно найти другого защитника, иначе по сравнению со всем остальным сегодняшнее испытание покажется ей цветочками. Враги обвиняют её в измене. Надо добраться до Томмена во что бы то ни стало. «Он любит меня. Он не откажет родной матери. Джофф был упрямым и непредсказуемым, но Томмен – милый малыш, хороший маленький король. Он сделает так, как ему скажут». Оставшись взаперти, она погибнет, а единственный путь попасть в Красный Замок – согласиться на шествие. Верховный септон был непоколебим, а сир Киван сказал, что и пальцем его не тронет.

– Сегодня со мной ничего не случится, – произнесла вслух Серсея, когда первые лучи солнца коснулись её окна. – Пострадает лишь моя гордость.

Пустые слова.

«Может, Джейме ещё приедет». Она представила, как тот скачет в утреннем тумане в сверкающих в лучах восходящего солнца доспехах. «Джейме, если ты когда-нибудь любил меня…»

Утром за ней явились тюремщицы. Процессию возглавляли септы Юнелла, Моэлла и Сколерия. За ними следовали четыре послушницы и две одетые в серые одежды молчаливые сестры, неожиданное появление которых напугало королеву. «Зачем они здесь? Я умру?» Молчаливые сёстры приходили к умершим.

– Верховный септон обещал, что мне не причинят вреда.

– Так и будет.

Септа Юнелла поманила послушниц. Они принесли щелочное мыло, таз тёплой воды, ножницы и длинную бритву. При виде стали кожа Серсеи покрылась мурашками. «Они хотят меня обрить. Венец моих унижений, как будто всего остального мало». Но её мольбы им не дождаться. «Я Серсея из Дома Ланнистеров, львица Утёса, полноправная королева Семи Королевств, законная дочь Тайвина Ланнистера. А волосы отрастут».

– Приступайте, – сказала она.

Старшая из молчаливых сестёр взяла ножницы. Наверняка, ей это не в новинку: члены их ордена часто приводили в порядок тела убитой знати, прежде чем вернуть останки близким. В том числе они подравнивали бороды и стригли волосы. Первым делом женщина обкорнала королеву. Серсея сидела, не шелохнувшись, под мерное чиканье ножниц, неподвижная, как каменное изваяние. Волосы золотым потоком струились на пол. У неё не было возможности нормально ухаживать за ними в камере, но даже спутанные и грязные они сияли на солнце. «Моя корона, – подумалось королеве. – Они уже забрали у меня другую корону, а теперь крадут и эту». Когда локоны и кудри ворохом легли у ног Серсеи, одна из послушниц намылила ей голову, а молчаливая сестра сбрила остатки волос.

Серсея надеялась, что это всё. Но нет.

– Снимите одежду, ваше величество, – скомандовала септа Юнелла.

– Здесь? – спросила королева. – Зачем?

– Мы должны остричь вас полностью.

«Остричь, – подумала она, – как овцу». Серсея рывком стянула рубашку через голову и швырнула на пол.

– Делайте, что требуется.

Всё повторилось: мыло, тёплая вода и бритва. Они начали с подмышек, потом – ноги, и в самом конце – покрытый тонким золотистым пушком лобок. Пока молчаливая сестра, примостившись на четвереньках, брила королеву между ног, Серсея вспоминала, как Джейме много раз стоял на коленях в той же самой позе и целовал внутреннюю поверхность её бёдер, и как это её возбуждало. Его поцелуи всегда были горячи, бритва же – холодна, как лёд.

Когда всё закончилось, на свете не осталось женщины более нагой и беззащитной. «Ни волоска не оставили: вдруг укроюсь за ним?» У неё вырвался горький смешок.

– Вашему величеству весело? – спросила септа Сколерия.

– Нет, септа, – ответила Серсея.

«Но придёт день, когда тебе вырвут язык раскалёнными щипцами – вот тогда я от души повеселюсь».

Одна из послушниц принесла ей рясу – мягкое белое одеяние септ, чтобы уберечь взоры верующих от вида обнажённой плоти, пока Серсея будет спускаться по лестнице и идти по храму. «Спасите нас Семеро, какие лицемеры!»

– Мне дадут сандалии? – спросила она. – На улицах грязно.

– Не грязнее ваших грехов, – сказала септа Моэлла. – По приказу его святейшества вы должны предстать в том виде, в каком вас создали боги. На вас были сандалии, когда вы появились из чрева матери?

– Нет, септа, – пришлось ответить Серсее.

– Вот и ответ на ваш вопрос.

Зазвонил колокол. Долгое заточение королевы подходило к концу. В одеянии септы было уютно и тепло, и Серсея плотнее закуталась в мягкую ткань.

– Пойдёмте, – сказала она.

На другом конце города её ждёт сын. Чем быстрее она выйдет, тем скорее с ним увидится.

Они начали спускаться к выходу. Грубо отёсанные каменные ступени царапали голые ступни Серсеи Ланнистер. Она прибыла в септу Бейелора по-королевски – в носилках, а покидала лысой и босой. «И всё же я ухожу. Остальное неважно».

На башне звонили колокола, созывая горожан стать свидетелями её позора. Великая септа была полна верующих, пришедших на заутреннюю службу. Молитвы эхом отдавались под куполом, но стоило появиться процессии с королевой, как неожиданно воцарилась тишина. Серсея шла вдоль центрального прохода, мимо того места, где после убийства был выставлен гроб её отца, и тысяча глаз неотрывно следила за каждым её шагом. Не глядя по сторонам, она быстро шла мимо. Босые ноги шлёпали по холодному мраморному полу. Взгляды были почти осязаемы. И казалось, что Семеро тоже смотрят на неё из-за своих алтарей.

В Чертоге Лампад Серсею ожидала дюжина Сынов Воина. С их плеч ниспадали радужные плащи, а венчающие большие шлемы кристаллы хрусталя мерцали в свете лампад. Посеребрённые доспехи были начищены до зеркального блеска, но она знала, что под панцирем все они носят власяницу. На каплевидных