– Разумеется. Только тебе самому придётся сказать мне, почему ты возвращаешься.
– Знаешь, – хмыкнул он, – причина у меня только одна, и она называется «деньги».
– Нормально, – сказал я, – принимается. Ты же член «Альянса»?
– Если меня не выгнали за неуплату взносов…
– Надеюсь, что нет. Скажешь там, сколько тебе надо…
– Тысяч пять в день. Нет, пять с половиной.
– Убитых енотов?
– Ну да, естественно.
– Думаю, без проблем.
– А что, всё так плохо?
Фест – он не то чтобы умный. Но у него блестящая интуиция. Он идеально чует жопой.
– Я бы сказал – сложно. Или тяжело.
– Понял, понял…
Он опустил руку с телефоном. Поза у него была сейчас растерянная, я бы даже сказал – жалкая. В такой позе стоят люди, заболтавшиеся и опоздавшие на последний поезд: в одной руке чемодан, в другой трубка…
Я слышал, как он сказал: «Ну всё, ребята. Можете расслабиться». И тут же рядом со мной в свой микрофон заговорил Колесников.
Там, вдали – поцы убрали стволы. Фест поднёс телефон к уху.
– Слушай, а тебе не нужны пауки? Отдам недорого…
26.
В вертолёте я им дал прочитать и подписать контракты. Они прочитали и подписали. Типовой контракт, никаких отступлений от шаблона.
На всё про всё ушло двадцать с небольшим минут.
Когда вертолёт заходил на посадку на крышу административного корпуса, я позвонил начальнику тюрьмы: дабы не терять времени на формальности и пустоты. Как оказалось, мы опять успели вовремя…
Спам сидел за убийство при отягчающих – причём, по иронии судьбы, за то, которого он не совершал и даже не намеревался. Но на нём повисли четыре трупа политиков среднего звена и самого скверного разбора, и отмазаться Спаму не удалось, – он там был, хотя на самом-то деле спал мертвецким сном. Я это знаю точно, потому что сам готовил операцию. Трое из четверых были замешаны в торговле детьми, четвёртый их мягонько шантажировал, сам при этом будучи педофилом-садистом.
Этот четвёртый и приволок туда Спама как орудие устрашения, но Спам выхлебал вискарь, предназначенный нами для фигурантов, и вскоре уснул в сауне. И, разумеется, ничего не видел…
Ничего удивительного, что в итоге он и оказался во всём виноват.
Итак, ему дали семнадцать лет «крытки», закрытой тюрьмы новой постройки, сооружённой по планам и под контролем наших друзей. Им очень не нравилось, как у нас содержали заключённых. Я так и не понял: то ли слишком жестоко, то ли слишком вольготно.
Тюрьма была на тысячу двести посадочных мест, постояльцы размещались по двое в номере с унитазом и с одной решётчатой стеной. Днём им позволялось из номеров выходить, и большую часть времени постояльцы проводили в холле или спортзале. Там они развлекались и отдыхали.
Как могли.
Ровненько перед моим прилётом Спам выиграл в рэндзю (эта нехитрая игра стала котироваться в последние годы даже выше традиционных карт) у одноглазого «червонного» сидельца (погоняло «Глаз») шестьсот стаканов воды (Глаз их должен был выпить в течение дня); Глаз, естественно, выпить не смог, и его присудили к штрафу по стошке за каждый невыпитый стакан; требуемую сумму он собрать и отдать не сумел; его снова присудили к штрафу в виде второго глаза, который Спам мог востребовать в любой момент, когда ему этот глаз понадобится.
Глаз был псих; он два месяца продержался под этой угрозой, а потом сорвался, чем-то Спама обидел, и тот потребовал должок. Сегодня к вечеру. И Глаз решился на последнее средств: убить кредитора. Тогда долг будет списан.
А ещё один срок… Кто его боится, ещё одного срока?
Глаз попытался убить Спама ножом по дороге на прогулку. Спам, понятное дело, возразил. Глаз слёг с переломами левой руки (он был левшой) в двух местах (Спам редко останавливался на достигнутом), коленной чашечки и нескольких костей стопы.
Я не знаю (хотя и могу вычислить), на чём сговорились наше начальство и Минюст; в общем, мне это и не интересно. Факт тот, что Денис Даутов, ID 499F23UYNN, ОП «Спам», поступил в моё полное распоряжение.
Гораздо больше времени заняло увольнение стрелка охраны Константина Любарова, ID 502G99CCWS, ОП «Люба». Но, в общем, за час мы управились.
Был уже поздний вечер.
В график мы кое-как укладывались.