Николай Михайлович Ромадин (род. в 1903 г.) — действительный член Академии художеств СССР, народный художник СССР, лауреат Государственной премии.

Чтобы природу полюбить, ее надо заметить.

Но чтобы передать эту любовь на полотне, мало зоркости глаза и дара живописца — необходимо еще особое состояние души, вызывающее ответное чувство: ощущение травинки, дерева, реки, облаков…

Вот стоит у самой воды ольха ('Ольха'). Под порывами ветра и дождей перепутались ее тонкие, почти безлистные, осенние ветви. Бегут к ней по холмистому серо-синему водному простору 'барашки', мечется над ней рассерженное небо, а она, такая тонкая, растревоженная, бесстрашная и доверчивая… Как приглянулась художнику? Как выбрал он ее? Или она его выбрала? Может, за то выбрала, что приходил со своим мольбертом и в роскошные солнечные, и в хмурые дни. Может, за то, что смотрит он на природу счастливыми глазами. У каждой поры года для него свой характер и настроение.

'Весна' (цикл 'Времена года'). Большие деревья гулко устремляются к розовым лоскутьям облаков в голубеньком небе. Малые сосенки, как ребятишки, бредут по пояс в темном кипящем соке талой воды… Счастливая радость пробуждения!..

'Лето' — полновесное, вечное. Зрелые белые облака и река в расцвете сил и красок приносят ощущение природной густоты, даже сытости, если хотите…

У каждого природного явления замечен художником свой, наиболее характерный, поражающий наше воображение миг. Мы удивляемся невесомости рождающихся облаков ('Облака'). Видим нарисованный дождь и вдруг явственно понимаем — это след особенно яростного удара воды по воздуху — удара, высекающего дождевую искорку.

Кажется, нигде не увидишь столько прекрасных закатов. Час расставания природы с уходящим днем — драматичный, напряженный, волнующий час. Вот падает на дремучий лес последний луч, и выступают из синеватой мглы вольные раскидистые деревья — в красном зареве; а отсветы зарева торжественными складками парчи уходят в глубь озера или реки. Последний взгляд, час последней встречи и неминуемой разлуки, час радостный, жаркий, тревожный — гимн великому лесу, великой природе. И если бы ты вдруг оказался тогда на том берегу, у того далекого костерка, что уже загорелся желтым пятнышком встречь ночи, — то следил бы с замиранием сердца, с возрастающим душевным ликованием за столь интенсивной светомузыкой, а родившееся настроение надолго бы стало обновляющей радостью.

Перед нами земля, которая вспоила и вскормила художника. Земля, любимая навсегда. Исхоженная тропинками, дорожками, дорогами… Для Николая Ромадина дорога — спутница, неотъемлемая часть пейзажа, след человека, его путь к Добру и Красоте.

'О красном вечере задумалась дорога…' И мы действительно видим затихшую, провожающую день дорогу. Над густыми тенями машут 'красные крылья заката…'.

О красном вечере задумалась дорога, Кусты рябин туманной глубины. Изба-старуха челюстью порога Жует пахучий мякиш тишины.

Есенин, сказавший русскому пейзажу живые слова, — ; близок, дорог, священен для Ромадина. И мы находим в его картинах есенинские 'розовость вод', 'листву золотую', 'алый свет зари'… Художник словно открывает истоки поэтического творчества поэта. 'Есенин с дедом у костра', 'Детство Есенина', 'В родных местах Есенина'… Пестрый, богато и мягко изукрашенный лесной ковер; лошади, задумчиво стоящие в реке; дымка тумана — все это ликующее, утешающее, настраивающее на поэтический лад. Одна из последних картин — 'Есенинская Русь' — приоткрытый заветный уголок души художника. Так любимое Ромадиным закатное солнце освещает деревенские избы на косогоре, лес, мальчишку на телеге, погоняющего лошадь… Есть в картине очарование загадки, проникновенность простоты и песенность поэзии.

Пабло Пикассо как-то сказал: 'Не то важно, что художник делает, а важно, что он собой представляет…'

Картины Ромадина — это не только лирическое повествование о яркой красоте русской природы, но и 'автопортрет' художника. Перед нами его настроения, переживания, радости — вся жизнь. Перед нами его трепетная и нежная душа. Побываете на выставке, обязательно остановитесь у 'Новолунья': небольшое полотно, а сколько в нем прозрачной чистоты и свежести, какими чарующими видениями возникают в серо- голубоватом мире полузатопленные деревья!.. А в картине 'Ночная тоска', где заколдована лунным светом призрачная деревня, угадываешь и иное состояние души художника.

Неоднократно пишет Ромадин распахнутое окно и свечу или лампу на подоконнике. И мы 'видим', как он распахнул это окно, как смотрит в зыбкую синеву, где видны туманные очертания деревенских домишек, где пролегают пути-дороги, по которым ему шагать, наедине беседуя с природой. Не минуя ни золотого клена, ни рябины в снегу, ни простой дороги во ржи, ни прозрачного ручья, — потому что все открывается ему. И лесной ручей — простой, неказистый, но такой прозрачный и звенящий — журчит для него как одна из русских мелодий. 'Общение с природой, — говорит художник, — просветляет сердце и голову, люди видятся добрее и ближе'.

Его картины дарят нам именно это впечатление. Люди видятся добрее и ближе.

В ОТВЕТЕ ПЕРЕД ВРЕМЕНЕМ

Краски в его руках подобны мембране, чутко реагирующей на человеческий голос.

Таир Салахов

Евсей Евсеевич Моисеенко (род. в 1916 г.) — народный художник СССР, лауреат Ленинской премии.

В детстве, а это были годы Великой Октябрьской социалистической революции, по улицам белорусского села Уваровичи, где жил будущий художник, пронеслись красные конники.

'…Они мне казались гигантами. Это было необыкновенно! Такими помню я их и поныне — они действительно были гигантами'.

Кавалеристы с красными звездами на шлемах принесли с собой то новое, светлое, что утвердилось навсегда. Много лет спустя художник возвращается к своему 'видению', он, уже состоявшийся мастер, чья жизнь прошла под знаком красных звезд, пишет картину 'Красные пришли'. Перед нами — вихрь Революции. Ветер полощет знамя, лошади и всадники неудержимо устремлены вперед — художник передает 'неусидчивый', поспешный, неостановимый ритм времени; показывает его подлинных героев — сынов народа.

Село уже засыпает, на улице тишина, но в одной избе зажегся свет, и, свесившись с крыльца, глядит на воинов Революции мальчонка (не себя ли нарисовал художник?).

Живопись мастера, как отмечают искусствоведы, — легка, красочные пятка порывисты, не спешат соединиться, но словно соревнуются друг с другом, создавая впечатление живого движения. У Евсея Моисеенко замечают дар импровизатора, но дар этот укрепляется тяжелым трудом, поисками; полотну предшествуют многочисленные эскизы.

'Начинают многие, — говорит художник, — но не многих хватает на бесконечный труд, на неустанные усилия, а порой и лишения'. Дар импровизатора заключается и в том, чтобы, многое перепробовав и 'перебродив', затем сразу выплеснуть, как будто только что родившуюся картину, на холст…

В 'Вестниках' — огненный порыв, безудержная стремительность, всадник и лошадь — единое мчащееся целое: летит весть, радостная ли, печальная, но столь необходимая где-то там, где ее ждут.

Позже у художника возникает потребность рассказать о проводах. О том, как в далекие годы гражданской войны уходили красные бойцы воевать за счастье людей. Старая мать истово,

Вы читаете Краски времени
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату