первую же неделю пребывания на фронте ему придется идти в разведку, где раскрываются все качества человека.

Комбат не стал ничего объяснять разведчикам. Он назначил рядового Михайлова радистом в группе, и это означало, что Киселев ему доверяет.

В десять вечера пришла лейтенант Титова. Она, узнав, что новый связист идет в разведку, решила лично проверить рацию и проинструктировать его. Комбат, увидев ее не смог ничего возразить. Девушка официально выполняла свои обязанности, но ее странный взгляд он заметил. Если бы не эти жалостливые глаза, Киселев бы не разрешил поднимать раньше времени того, кто идет в разведку, но он отступил. Комбат понял, что эта девушка пришла не просто выполнять свои обязанности, но и увидеть этого пацана.

— Гриш, вставай, — крикнул он из-за стола.

— Михайлов медленно поднялся и потирая глаза спросил:

— Что, уже?

— Нет. Тут команд ир взвода связи пришла проверить подготовку и рацию.

Григорий не понял сразу кто именно пришел. Он спокойно встал заправил за ремень гимнастерку и подошел к столу. Титова стояла у дверей и внимательно смотрела то на комбата, то на молодого связиста.

— Вы рацию подготовили, — спросила девушка.

— Так точно.

— Ваш позывной знаете?

— В двенадцать скажут.

— Хорошо. Давайте включим и проверим связь.

— Есть проверить связь.

Григорий взял из угла рацию, обмотанную тряпками и щелкнув тумблером включил ее. Надел наушники и вызвал штаб. Дежурная связистка ответила. Рядовой снял наушники и протянул их Титовой. Девушка сняла пилотку, села рядом на лавку и, надев наушники, связалась со штабом и доложила о проверке рации.

Капитан Киселев сидел молча и наблюдал за их нелепым разговором. В его глазах чувствовалось что- то злое. Григорий тоже начал волноваться. Он не знал, куда положить руки: сидел за столом командира, ерзая на месте и теребя в руках наушники.

— Товарищ лейтенант, можно вас на пару слов?

— Да. Пожалуйста.

— Гриша, выйди, — приказным тоном произнес комбат.

Григорий вышел на улицу, сел на ящики, достал табачок и скрутил самокрутку. Диалог между Титовой и комбатом оказался коротким. Девушка выскочила в слезах, оставив открытой дверь штаба. Она, пряча лицо, прошла мимо Григория. Он спрыгнул с ящиков, но Титова стараясь не смотреть на него, пробежала метров тридцать и дальше пошла быстрым шагом. Гриша смотрел ей в след, вспоминая Таню. Солдат надеялся, что Титова, как он вчера, обернется, но лейтенант, ссутулившись, ушла к окопам и там скрылась из вида.

Григорий вернулся в штаб. Комбат грозно посмотрел на него и спросил:

— Ты не с ней ночью крутил?

— Нет, мою Таня зовут. Она от соседей.

— Слава Богу. А эта ишь, бляха, нашла мишень!

— Товарищ капитан. Я слышал, что ей не везет. Она себя порешить хотела.

— А почему не везет? Знаешь?

— Сами говорили меченная она, войной.

— Да, но человеком нужно оставаться всегда. Как ты думаешь? Что я должен о ней думать, если она одного не успела забыть уже с другим. Так было. А когда по башке треснуло — одумалась. Нельзя так сразу человека забывать. Вон Мария: похоронку получила, виделась с теми, у кого на глазах ее мужик погиб, а она все одно не верит — ждет. Говорит, чувствую, что жив, а это все болтовня от страха. А бумаги, как и люди, ошибаться могут. Вот ее я уважаю и никогда голос не повышу, а эта… В общем, смотри, я не дам тебе шашни с ней разводить.

— Да, у меня другая. Татьяной зовут.

— Да, понял, просто злой немного. Пришла тут с проверкой. Приглянулся ты ей, смотри. Себя надо уважать и товарищей погибших. Я-то одного из ее ухажеров знал. Он ведь любил ее по-настоящему. Думал после войны к маме отвезти, а она на второй месяц после его гибели уже с капитаном под ручку, улыбка до ушей. Мне плевать, что она меченная. Сука, вот и все.

Григорий промолчал. Этого он не знал о Титовой. Таня рассказала, что женихов у нее было много, и все погибли, но то, что они шли подряд и так быстро, это немного не укладывалось в понятие хорошей девушки. Услышав резкий тон командира, увидев его решительные глаза, он понял, что Киселев невзлюбил ее не только потому, что она отправляла хороших и плохих ребят на тот свет и не оплакивала их. Тут было что-то еще. Гриша не стал расспрашивать, он, пытаясь отвести разговор в сторону, спросил:

— Мне никто записку не передавал?

— А что, должны?

— Обещала.

— Нет, никого не было. Да и записка дело такое. Ее лично в руки отдают. А твоя, симпатичная? — немного успокоившись, спросил комбат.

— Да.

Григорий, вспомнив Таню, стразу вспомнил Титову и почувствовал в душе, что обидели не лейтенанта Титову, а его Таню. Причем обидели ни за что, так из-за слухов и сплетен. Кто его знает, что там было на самом деле. Может, у девушки была своя любовь, а друг комбата тоже любил ее и не знал, что у лейтенанта Титовой есть свой парень. Он погиб, но они остались. Хотя нет, погибли все. Так Таня сказала. Наверное, иногда на нее тоже косо смотрят, только из-за того, что она так похожа на Титову. Комбат о чем-то начал рассказывать, но Григорий не слышал его. Он не мог понять, что вдруг стало происходить с ним? Солдат почувствовал, что между этими двумя девушками была не только схожая внешность, но и что-то еще. Гриша почувствовал близость Титовой и этот жалкий, собачий взгляд, говорил о многом:

«Либо она все знает о нем от Тани, либо, сама запала, как и Татьяна с первого взгляда, — думал он. — Неужели она — эта Титова вот так из-за своего желания хочет предать меня, принести в жертву. А может она наоборот, желает помочь, чтобы сберечь. Нет, все это неправильно. Я при встрече поговорю об этом с Татьяной, что происходит?»

Тут Григорий вспомнил слова Тани: «Если ты с ней будешь кадриться, я не обижусь — поможешь девчонке».

— К чему это она сказала. Так, точно, они дружат и, возможно, хотят поделить меня? Да нет, что я накручиваю. Они разные. Одна бегает, прячет лицо, стесняется лишнего слова и разговора, а второй — Титовой, плевать на это: похоронила одного — кто следующий?

Григорий сидел и никак не мог оторваться от своих мыслей, пока Киселев не толкнул его в плечо:

— Эй, что, задумался? Давай, собирайся, ребята пришли.

Гриша встал, осмотрелся, тут же забыв о мучивших его женщинах. Он увидел в штабе несколько человек. Все по очереди протянули руки, но Гриша не запомнил, кто из них Коля, кто Саша, единственный кого он узнал, был Яшка, тот самый снайпер, что подполз к нему и деду перед высотой.

— Здорово. Ты меня не помнишь?

— Нет, — ответил Яшка.

— Ну, как же. Я еще с дедом перед высотой с тобой рядом был, когда ты по прожекторам стрелял.

— А-а, с Пердунярой. А он где?

— Погиб. Там на высоте.

— Война браток, дело такое, — ответил Яшка. — Значит, ты с нами? А нам говорят новичок, не обстрелянный.

— Новичок! — вступил в разговор комбат.— Вы его там прикройте. Если что — по голове, но не

Вы читаете Батальон крови
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату