– Наш первый пункт повестки совещания – официальное принятие в члены клуба мистера Бакстера.
Поднявшись, мистер Бакстер очень походил на букву D, подпираемую двумя тонкими ножками. На нем был новый сюртук, отлично подогнанный по его величественному животу, так что перламутровые пуговицы застегивались свободно. Он носил очки с толстыми стеклами, за которыми почти не видно было глаз.
– Как вам известно, мистер Бакстер – мой партнер. – Все понимали, что Айзая говорит об управляющем. – Уже много лет и на протяжении всего времени его советы были просто неоценимы для меня. Фактически они помогли мне принять ряд деловых решений в последние несколько лет. В помощи клубу он давно уже вышел за рамки долга, поэтому мы рады официально приветствовать вас в качестве члена нашего клуба, мистер Бакстер.
«Рады приветствовать», возможно, прозвучало чересчур экспансивно, но что «согласны приветствовать», так это правда, поскольку Бакстер имел вес с финансовой точки зрения и обладал способностью принимать правильные решения в отношении инвестиций. А если он к тому же умеет править лошадьми, тем лучше.
Все зааплодировали.
– Не хотите выехать с нами в воскресенье утром, мистер Бакстер? У нас одиночный заезд на скорость на экипаже нашего клуба, и, возможно, вы окажетесь лучшим среди нас. – У говорившего члена клуба горели глаза.
– О, я все еще учусь управлять большими экипажами, мистер Брэдшоу. У меня есть резвый флайер и хорошая команда. Я буду рад выставить их против вас.
– В таком случае с нетерпением буду ждать этой гонки, Бакстер.
За столом раздался смех, комментарии по поводу флайеров и «Таттерсоллз»,[6] но Маркус, которому нравились и скоростные флайеры, и лошади, улыбался, но не слушал, потому что пытался определить, что вызвало у него беспокойство в словах Бакстера: «я все еще учусь управлять большими экипажами».
Интересный факт. Бакстер все еще учиться управлять экипажем такого размера, какой имеется у клуба «Меркурий». Но возможно, у него просто не было такой возможности из-за денег. Теперь, как член клуба, он сможет пользоваться экипажем в любое время. Только ему придется нанять кучера.
Глава 16
Мэдлин оказалась изобретательной. Колин согласился забраться назад в гроб и совершить медленное и скорбное путешествие по городу, пока они не добрались до Сент-Джайлз-стрит, где он тайком смог вылезти из него. Повозка и лошадь за монетку были оставлены под присмотром предприимчивого и грязного мальчишки. Мэдлин пофлиртовала с кучером наемного экипажа и уговорила его за три фунта довезти их до постоялого двора в предместьях Марбл-Майла, в нескольких часах езды от Лондона.
Кучер согласился, поскольку был уверен, что сможет найти там пассажиров.
Мэдлин села в экипаж, Колин подождал, пока кучер заберется на свое место, и тоже сел. И снова Мэдлин и Колин находились в замкнутом пространстве экипажа, который увозил их из города.
Экипаж был старым, без рессор, и, Как у многих экипажей в Лондоне, с его дверцы был стерт чей-то герб. Колин развеселился, подумав, что этот экипаж вполне мог принадлежать когда-то графу Малмси.
– Какая ирония судьбы, – произнес Колин после долгого молчания.
– О чем вы?
Колин улыбнулся:
– Полагаю, вы заметили, что я стал почти героем. Самое смешное, что всю жизнь я хотел как-то выделиться. Мои братья – очень яркие личности. Маркус зарабатывает деньги. Йен и Чейз – герои войны, вернулись домой с серьезными ранениями. Я вернулся домой невредимым, поэтому вроде и не герой. Отец по-особому относится к этим трем братьям.
– Думаете, причина в их геройстве?
Колин скривил губы. Мэдлин не стала его успокаивать, как сделали бы на ее месте другие женщины.
– Мне кажется, он всегда их выделял. – Колин никогда прежде никому не говорил об этом вслух, сказать это было нелегко. – Девочки Оливия и Женевьева, появились последними, и он души в них не чает. Они очень похожи на него, только симпатичнее, имейте в виду. У него уже было три сына, когда родился я. И пусть это звучит смешно, но у меня вошло в привычку… делать так, чтобы меня могли заметить. Потом мне понравилось экспериментировать, я не мог остановиться и даже повис на решетке за окном леди Малмси.
Мэдлин рассмеялась.
– Так что вы говорили?
– Что по иронии судьбы я стал чем-то вроде героя то, чего не делал. Чего-то ужасного.
По правде говоря, Колину невыносимо было об этом думать, еще труднее – сказать об этом вслух. Особенно когда в семье были настоящие герои. Но для него было важно услышать, что думает по этому поводу Мэдлин. Она помолчала, обдумывая его слова. – Вы пошли на войну и рисковали жизнью, вернулись живым и сумели не опозориться, по крайней мере, в плакатах об этом не было ни слова. А я уверена, что об этом сразу же сообщили бы, потому что газеты обожают, о вас писать. Кроме того, чтобы остаться в живых, нужны талант и мастерство. – Эти слова прозвучали сухо. – И потом вы очень внимательны. Мне кажется, это помогло вам быть хорошим солдатом, остаться в живых самому и спасти жизнь других людей.
Колин сам никогда об этом не задумывался и лишь хмыкнул в ответ.
– Вы спасли мне жизнь, – тихо добавила Мэдлин. – Меня не застрелили только потому, что вы вовремя заметили что-то. Разве не так?
– О, это был рефлекс. Мужской инстинкт бросаться на женщину. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как это было в последний раз. Тюрьма и все такое.
Мэдлин откинулась на спинку сиденья и улыбнулась. Темные волосы снова выбились из прически и привлекали внимание к длинной бледной шее, напоминая Колину, что он касался ее уха, обнаженной руки и этих мягких волос, а еще – напряженной груди, пусть даже через тонкий муслин. И если он будет продолжать думать об этом, то плоть его непременно восстанет, поэтому сейчас лучше прислушаться к тому, что говорит Мэдлин.
– Но вас могли убить, когда вы прикрыли меня своим телом. Тогда моя работа по вашему спасению пошла бы насмарку.
– Ну что ж, в таком случае я совершил героический поступок. И простите мне мое эгоистичное пренебрежение вашей «работой».
Мэдлин рассмеялась. Странно, всякий раз, когда она смеялась, у Колина возникало ощущение, будто он выиграл приз. При этом он чувствовал себя невероятно счастливым. Мэдлин замечательно смеялась: искренне и непринужденно.
И за этот смех, как это ни забавно, он был ей благодарен.
Никогда прежде Колин не пытался с таким упорством очаровать кого-либо. Ради этого он обратился к таким потайным уголкам своего разума, сердца и души, которые никогда не беспокоил раньше.
– Иногда быть героем означает демонстрировать исключительную тактичность, несмотря на сложные обстоятельства.
Говоря это, Мэдлин не смотрела на Колина, она смотрела в окошко. На лице у Колина расцвела улыбка.
– Это комплимент, миссис Гринуэй?
– Ничего подобного, – ответила Мэдлин, продолжая смотреть в окошко.
Всю дорогу до постоялого двора в окрестностях Марбл-Майла они сдержанно обменивались информацией и немного дремали. Мэдлин расплатилась с кучером, а Колин прятался в тени, пока она искала местного жителя, чтобы спросить у него, где можно найти Маттон-Коттедж. (Надо было пройти пару миль по дороге, мимо фермы, потом мимо крошечного постоялого двора, потом еще около мили, мимо нескольких симпатичных дубов. «Маттон-Коттедж, – сказал незнакомец, – стоит прямо на дороге, пройти мимо невозможно. Если на пути встретится дуб с большим наростом на стволе, похожий на старого джентльмена, значит, зашли слишком далеко. Кто сейчас живет в доме, неизвестно».)
Увы, этот человек ошибся.