– Глупцы... упцы... – подхватило эхо.
– Глупцы? – задумчиво повторил голос– Это понятие мне знакомо. Да, ты действительно глупец.
Было обидно услышать такое от безликого голоса.
– А ты разве нет? – спросил Данька, начиная злиться.
– В сравнении с тобой нет. Начинаю инициацию. Признание существом, что его мозг не развит, позволяет провести эту процедуру без согласия субъекта, а учитывая способность к критическому восприятию собственного состояния, она становится настоятельно необходимой. Приготовься, человек, это будет довольно болезненно.
– Боли я не боюсь, но все равно не понимаю, что такое инициация и зачем она мне?
– Это следующая ступень развития. Твоя личность застряла на первой стадии, хотя вся необходимая подготовка уже проведена. Я ничего не меняю в тебе, просто исправляю ошибку...
Вот тут Даньку и скрутило. Боль была такой жуткой, что он понял, что никогда не испытывал ничего подобного. С него словно содрали всю кожу, каждая клетка буквально взвыла. Обидно было то, что он не мог потерять сознание, поскольку оно тоже где-то осталось далеко, как и тело, поэтому страдание было невыносимым.
Данька заново узнавал себя, раньше мальчик никогда не думал, что в нем столько всего есть. И самое, пожалуй, обидное заключалось в том, что все это так нестерпимо могло болеть.
Сколько это продолжалось, Данька не знал, время остановилось.
«Возможно, именно такой и бывает смерть, – подумал мальчик. – Долгим, почти бесконечным и мучительным ожиданием конца. Люди просто ждут и терпят, терпят, терпят...»
– Терпят и терпят, – отозвалось эхо. – Те..е..е..рпят...
– Мне плохо, – выдохнул Данька.
– Плохо... лохо... охо...
Прошла сотня лет, а может, и меньше, боль стала терпимой и переместилась. Вся короткая жизнь промелькнула перед его глазами, только показывалась она как-то сухо, без чувств и эмоций, и от этого становилась совсем глупой.
И вдруг так же неожиданно все закончилось. Данька ощутил, что сидит на каменном троне в огромном зале.
Тело затекло так, словно он просидел на твердом камне часа два.
Мальчик пошевелился, прислушиваясь к себе. Боли не было, чувствовалось только покалывание в занемевших мышцах. Данька слез с трона и встал на ноги, пошатываясь. Волчица вскочила и заглянула ему в глаза.
«Ты меня слышишь?» – ясно прозвучало в его голове.
Мальчик недоуменно вздохнул:
– Это... ты со мной говоришь?
«Если ты меня слышишь, то подай знак...»
– А что нужно сделать?
«Да, любую глупость, на что ты большой мастер».
Данька потрепал волчицу по голове:
– Это подойдет?
«Говори не языком, он для сигналов на охоте. Думай».
«Есть хочу, – подумал Данька. – А ты?»
«Я тоже. Но все равно непонятно, слышишь ли ты меня? Достань перстень».
Мальчик вытряхнул из мешочка перстень на ладонь и поднес к глазам волчицы.
– Зачем тебе?
«Он мне не нужен. Убери. Главное, что ты слышишь и понимаешь».
Данька потряс головой, он еще не отошел от жуткого падения в пропасть и считал, что ему все это кажется. Но на всякий случай решил проверить.
– Ты действительно мне это говоришь или я сошел с ума?
«Говори не голосом, он мешает. Просто думай. Что я должна сделать, чтобы ты поверил?»
– Подпрыгни, – предложил мальчик. – Я видел, как ты прыгаешь, мне понравилось.
«Прыгнуть на что? Не говори, думай».
«Точно сошел с ума, – подумал Данька. – Я слышу голос волчицы в своей голове. Такого не бывает».
«Запрыгни на трон».
«Я уже прошла инициацию, мне это не нужно. И это не трон...»
«Тогда сядь».
Волчица села.
