и ритм органического целого, она в такой же мере есть знание содержания, в какой содержание есть понятие и сущность, — другими словами, она одна есть спекулятивное… Эта природа научного метода, — состоящая, с одной стороны, в том, что он неотделим от содержания, а с другой в том, что его ритм определяется для него им самим, — получает в спекулятивной философии, как уже 'было упомянуто, свое изображение в собственном смысле'[34]. 'Феноменология духа' представляет собой введение в спекулятивную философию, сущность которой, как мы уже видели, тождественна диалектической логике. Конечно, 'Феноменология-это введение в специфическом смысле слова. О ее методологическом характере мы будем говорить подробнее в дальнейшем, однако основная мысль этой методологии уже ясна из предшествовавшего изложения — в ней должен быть раскрыт тот путь, который проходит обыденное сознание, если оно стремится стать философским сознанием.
Итак, если у Шеллинга подход к действительной философии 'открыт лишь 'избранным' и акт 'интеллектуальной интуиции' трактуется им как средоточие познания абсолюта, то у Гегеля, напротив, абсолют не только есть некоторый процессе и его результат, следовательно, существует объективно, но в достижение 'субъективным человеческим разумом точки зрения, исходя из которой можно адекватно познать абсолют, представляет собой также процесс и его результат.
Коль скоро это введение качественно отлично от всех предшествовавших введений в философию, то и его содержательное отношение к самой философии столь же радикально отличается от предшествующих форм отношения к философии. Прежние введения в философию были либо сугубо формальными, а содержание в собственном смысле давалось лишь в философии, либо, как у Шеллинга, сама философия имела своим содержанием и предметом нечто радикально иное по сравнению с 'популярным', конечным знанием предшествовавшей философии.
Напротив, для Гегеля философия представляет собой всегда и везде одно и то же: она всегда есть выражение существенно-то содержания действительности в ее диалектическом самодвижении. Поэтому введение в философию должно включать точно то же содержание, что и сама философия. Подъем к философии по той лестнице, которая, по словам Гегеля, предоставляется человеку в 'Феноменологии', означает, что все выше поднимающееся человеческое сознание осваивает на разных ступенях своего мышления содержание действительности. Но содержание, хотя оно и проявляется на разных ступенях сознания и модифицируется в соответствии с предметными формами своего проявления, есть то, что и составляет предмет философии, диалектической логики. И более того, различные ступени сознания, которые приводят к точке зрения философии, воплощаются в 'Феноменологии духа' в качестве 'форм сознания' и ни по своей сущности, ни по своей последовательности не являются чем-то случайным, стоящим в случайном отношении к объективным связям диалектической логики. Они, будучи обобщениями того же содержания, что и философия, обладают своей последовательностью, своей связью друг с другом и т. д., иными, чем внутри диалектической логики. Но так как действительность — общий источник и феноменологии, и логики — одна и та же, то они должны соответствовать сложным, непрямолинейным, несхематическим образом по-разному проявляющемуся содержанию. Следовательно, путь к философии прокладывается Гегелем в рамках самой философии.
Гегель выражает эту мысль на заключительных страницах 'Феноменологии' следующим образом: 'Если в феноменологии духа каждый момент есть различие между знанием и истиной и петь движение, в котором это различие снимается, то наука, наоборот, не содержит этого различия и его снятия, а поскольку момент обладает формой понятия, то он соединяет в непосредственном единстве предметную форму истины и знающей самости. Момент выступает не как движение перехода — из сознания или представления в самосознание и обратно, а его чистая, форма, освобожденная от ого явления в сознании, чистое понято и дальнейшее движение последнего зависят единственно от его чистой определенности. Наоборот, каждому абстрактному моменту науки соответствует некоторое формообразование являющегося духа вообще. (Иными словами, феноменология.-Д. Л.) Подобно тому как налично сущий дух не богаче науки, он и не беднее ее в своем содержании. Познавание чистых понятий науки в этой форме образований сознания составляет тот аспект их. реальности, в котором их сущность, понятие, установленное в ней в своем простом опосредствовапии в качестве мышления, раскрывает моменты этого опосредствования и проявляется, следуя внутренней противоположности'[35].
Мы уже показали, как метод 'Феноменологии' вырастает из полемики Гегеля с философией Шеллинга, выходя, конечно, и своем методологическом и содержательном значении далеко за рамки этой контроверсы и получая совершенно самостоятельное значение. Можно было бы назвать полемическую часть 'Феноменологии' — последней работы Гегеля невского периода — антиподом той статьи, которой открывается иенский период, и назвать ее 'Различие между шеллингианской и гегелевской системами философии'. 'Феноменология' завершает полный драматизма процесс дифференциации немецкого идеализма и открывает период развития собственно гегелевской философии.
Наше предшествующее изложение показало глубокую методологическую оригинальность 'Феноменологии духа'. С доказательством методологической оригинальности 'Феноменологии' терпят крах все филологические, педантские исследования буржуазных ученых, которые судорожно ищут 'предшественников' 'Феноменологии духа'. Если бы речь шла лишь о филологических занятиях праздных гелертеров, то в наши дни совершенно не было бы смысла вообще касаться этих вопросов. Однако эти филологические изыскания- лишь одна из попыток подчеркнуть полное единство классической немецкой философии или завуалировать своеобразие гегелевской диалектики — все то, благодаря чему она стала предшественницей диалектического материализма. Тем самым философию Гегеля хотят свести либо до уровня агностицизма Канта, либо до романтического иррационализма. В противовес этим тенденциям выявление методологической оригинальности 'Феноменологии духа' имеет определенное историческое значение.
Ниже в одном из отступлений для читателей, интересующихся деталями этого вопроса, мы кратко приведем наиболее важные данные, полученные 'предшественниками' 'Феноменологии'. Касаясь этого вопроса, необходимо сказать, что основная мысль 'Феноменологии' в известном смысле уже витала в воздухе. Самые различные соображения, методологическое объединение которых дано позднее в 'Феноменологии духа', само собой разумеется, не выдуманы Гегелем, они были проблемами своего времени.
Но одно дело, когда мыслителей интересуют одни и те же проблемы, а другое дело, испытывает ли мыслитель влияние со стороны других в самой постановке проблем и в их решении. Мысль о диалектической связи категорий витала в воздухе со времен Канта, однако мы уже видели, что Гегель впервые поставил проблему диалектической логики на научную и конкретную почву.
Так же обстоит дело относительно проблем 'Феноменологии духа'. Они представляют собой взаимосвязь двух комплексов проблем. С одной стороны, диалектика категорий рассудка, их взаимного снятия необходимым образом приводит Канта к постановке вопроса о том, каков же путь к этой диалектике и от нее к познанию абсолюта. А с другой стороны, постоянный рост исторического сознания, исторического познания формирует потребность постижении истории как единственного пути, который ведет к познанию современности; прежде всего в осмыслении единственного и необходимого пути развития человеческого мышления и философии (Винкельман, Гердер и Шиллер в истории искусства и истории литературы пророчески предначертали путь развития и истории философии). Это было общей тенденцией времени, которая сама по себе должна была оказывать различное влияние на формирование замысла 'Феноменологии духа'. Однако это отнюдь не означает, что весьма эпизодические, крайне фрагментарные попытки решения, существовавшие до Гегеля, оказали какое-то существенное влияние на специфическую постановку проблем в 'Феноменологии', тем более речь не может идти о том, чтобы из констатации — весьма неточной — существования такого рода связей и идейного родства делать те выводы, которые делают современные исследователи этого периода истории философии.
Одна из последних попыток, идущая именно в этом направлении, сделана И. Гоффмейстером, который стремится навести мосты между 'эпохами разума' в 'Системе трансцендентального идеализма' и 'Феноменологией духа'. Его аргументация крайне неубедительна. И с формальной стороны, поскольку Шеллинг постоянно смешивает субъективную (феноменологическую) и объективную (логическую) стороны проблемы, в то время как сущность феноменологии как раз и заключается в последовательной и методологической разработке этой субъективной стороны, и потому, что Шеллинг проводит эти мысли совершенно непоследовательно, ведь именно там, где проблема для Гегеля начинается, в философии
