– Да, пить… жажда замучила.
Прибежав домой, я как можно быстрее стянул с себя резиновый чехол, не в состоянии отогнать навязчивую мысль, что Бернард в это время у себя дома, скорее всего, выполняет схожие манипуляции в обратном порядке.
Сидевшая за рулем фургона Урсула промахнулась с передачей, двигатель взвизгнул.
– Тише, – заметил я, – всех разбудишь.
Подруга схватила освежитель воздуха, болтавшийся на зеркале заднего вида, и запустила в меня.
– Ой! За что?
– Просто чтобы поддерживать себя в форме, пока у меня не найдется время оторвать тебе башку.
– Злючка. Тебе не угодишь.
– Сейчас три утра, я таскала вещи десять часов подряд, дико устала. А надо еще придумать, куда спрятать твой труп. Ты жив до сих пор лишь потому, что я не могу передвинуть в одиночку стиральную машину, так что особо не хорохорься.
Мы опять не поняли друг друга. Урсула поручила мне взять напрокат фургон для перевозки вещей в новый дом. Идею обратиться в транспортную фирму подруга приняла в штыки: грузчики все поломают; кроме того, если переезжать самим, получится дешевле. Как было приказано, я взял напрокат гигантский, поистине колоссальных размеров фургон. Дом находился в десяти милях, по моим расчетам, весь процесс не должен был занять больше двух-трех часов. В конце рабочего дня я забрал фургон и поехал домой. Даже не забыл попросить мать посидеть с детьми, пока мы будем перевозить вещи. Урсула долго смотрела то на меня, то на фургон.
– Чертов, чертов, чертов дурак!
– Что такое?
– Зачем ты пригнал этот фургон?
– Ты же сама просила.
– Нет, зачем ты его пригнал
– Э-э… завтра утром, – признался я и на всякий случай незаметно попятился. – Все будет нормально. Сейчас сколько времени? Пять? Полшестого? К восьми закончим. Максимум к девяти.
У меня в голове не укладывалось, что переезд может занять больше времени, ведь фургон такой огромный, а вещи почти все упакованы. Но вот уже глубокая ночь, а мы все возим и возим свое барахло. Век живи, век учись.
– Послушай, – начал я, протягивая оливковую ветвь мира, – готов признать, что совершенно неправильно рассчитал время. Так уж вышло… Давай мириться, а?
– Ишь чего захотел. Думаешь, если извинишься…
– Эй, не зарывайся. Я не извиняюсь, лишь признаю, что был не прав. Я ведь не нарочно, просто ошибся, не надо на меня вешать всех собак Логика элементарная: когда ты кому-то что-то поручаешь, а сама устраняешься, то нечего жаловаться, если дело сделано не так, как ты хотела. Просила взять напрокат фургон – я взял. Против фактов не попрешь…
Ну и ладно. Возвращаться домой пешком даже лучше. До дома не больше мили, пока буду идти, Урсула, может, остынет.
– О-о, блин, Назим, выключи эту хреновину. – Джордж Джонс зажал ладонями уши, когда мобильный телефон Назима издал пронзительный писк – Голова поутру просто раскалывается. Звук такой, словно мерзлое дерьмо в уши вбивают.
Появившись на работе, я едва успел удовлетворить любопытство Билла Актона на предмет состояния моих гениталий, как меня вызвали к проректору. В кабинете Джорджа Джонса приятельским шлепком по спине меня приветствовал Назим. Джордж, задержав на полпути ко рту стакан с «Алкозельцером», попытался улыбнуться будто старому знакомому. Осушив стакан, он хлопнул им по столу и шумно выдохнул, на его лице таяли мелкие шипучие брызги. С минуту Назим стрекотал ни о чем, Джордж стонал и икал, я же старался не заснуть и не рухнуть на пол. Глаза мои не слипались исключительно от страха. Когда человека срочно вызывают к Назиму и Джорджу, дело пахнет триадами.
– Садись, чего стоишь, – произнес наконец Джордж. – Видок у тебя говенный. Что случилось? Тоже вчера вечером «Гиннеса» набрался? Вот ведь как бывает: клянешься себе, что выпьешь пять-шесть кружек с ребятами, но больше – ни-ни, а утром просыпаешься на лестничной площадке и тебя так распирает, будто все кишки разом задумали вырваться из тела.
– Я в порядке, Джордж. Только устал немного.
Предыдущей ночью я спал всего двадцать минут. Моргая, я каждый раз рисковал впасть в беспамятство.
– Побереги себя, Пэл. Здоровье – самое главное в жизни, сам знаешь.
– Послушайте, друзья, мы все сегодня уставшие, давайте перейдем к делу, а? – предложил Назим.
– Валяй, – скорчившись от боли, ответил Джордж. – Скажи ему сам. Я пока тихонько посижу, чтоб зелье улеглось.
– Легко. Не напрягайся, Джордж. Пэл… – Назим присел на край стола Джорджа и подался ко мне. – Пэл, догадываешься, зачем мы тебя позвали?
– Нет, совершенно не в курсе, – соврал я. Потрясающая наивность. Как будто, если изображать искреннее неведение, кошмары с триадами обойдут меня стороной.
– Мы позвали тебя, так как считаем, что на тебя можно положиться, дружище. Заняв место TCP, ты не
