выгодно верху.
5. Твой ум и умения не повысят твой социальный статус, если у тебя нет силы защитить его. Ты можешь придумать и сделать что угодно, но без силы и права отстоять себя — ты будешь ограблен и останешься внизу.
6. Если твой социальный статус низок — то тебе не полагаются блага, равные или выше чем у тех, кто превосходит тебя по статусу. Это их унижает! Они отберут у тебя твои блага и опустят тебя на твое место — чтоб в плане обладания благами ты тоже был ниже их.
7. Если ты приносишь людям, пардон, обезьянам, пользу — не жди благодарности. То, что ты приносишь — отберут и попользуются. Раз можно отобрать — отберут. Внимание:
8.
9. Нельзя подражать тому, кто ниже тебя! Это страшная дилемма: банана хочется — но во всем остальном он ниже, а жизнь ведь наша сложная и многообразная, не в банане едином счастье! Подражание нижестоящим — противоестественно. Это социально невозможно. Это противоречит объективным законам складывания и существования социума. Пария — он слабый, пассивный, глупый, малопотентный, и подражая частности в нем — ты тем самым как бы подражаешь целому в нем. А это невозможно, антипрогрессивно, антивыживательно, антижелательно, антистатусно: это вредно и природой запрещено!
10. Дилемма между статусом и разовой пользой решается всегда просто: свой статус сохранить, обладателя чего-то полезного оставить на месте, а пользу отобрать себе, присвоить, приспособить.
11. Это значит, что. В каких бы слоях социума не изобреталось и не совершалось что-то полезное, оно присваивается социальными верхами и работает на их пользу и по их усмотрению.
12. Такое распределение продуктов, благ и изобретений — социально полезно! Ибо когда все блага и возможности распределяются сверху вниз — то каждый получает по своей силе, живучести, потентности. Что повышает шансы передавать лучшие гены — но и худшим оставляет шанс (мутации, катастрофы, расширение территории, да мало ли на какой случай пригодятся и слабые, пусть живут, — но, конечно, не так хорошо, как сильные). Такое распределение благ — по-прежнему и еще больше стимулирует каждого повышать свой социальный статус — для этого делая все возможное, напрягая силы и подражая во всем лидерам. Распределение благ сверху — это насаждение их, мультиплицирование, тиражирование в слоях пирамиды.
13. При конфликте социального инстинкта и инстинкта адаптации — часто предпочитается социальный инстинкт!!! Здесь необходимо уточнение. Инстинкт адаптации — это сбор и оценка информации об окружающей среде с целью адекватной реакции организма для приспособления к условиям среды: органами чувств и остальными, сознанием не контролируется. Разведка, познание, анализ, обучение, — это все необходимая часть адаптационного инстинкта, приспособительного реагирования. А социальный инстинкт — это стремление к такому поведению, при котором ты есть часть, возможно более значимая, общего структурированного социума. И вот ты не желаешь замечать, думать и понимать и учиться, как достать желаемый тебе банан — если это связано с действием, понижающим твой социальный статус, т. е. противоречащим социальному инстинкту. Соблюдение социального статуса и незыблемой, благой, необходимой структуры социума — важнее даже адаптационного инстинкта!!!
14. Социальная форма адаптации, сложная, косвенная, — инстинктивно почитается особью важнее, чем индивидуальный инстинкт адаптации!!! То есть. Человек может отказываться от явно верного и хорошего дела — ради того, чтоб сохранить социальную структуру. Отказ от познания и обучения выглядит противоестественно — а следование социальным правилам выгладит бессмысленно: если только не отрешиться от частностей и не рассмотреть дилемму на системном уровне.
15. Тогда понятны другие опыты: насчет конформизма. Девять предупрежденных испытуемых называют более короткий отрезок линии из двух — более длинным. И десятый, честный подопытный, перестает верить собственным глазам, сомневается, и в восьмидесяти процентах случаев соглашается со всеми: длинный называет коротким, а короткий — длинным. Он не ослеп. И он не просто верит другим больше, чем собственным глазам. Глубинный и исконный социальный инстинкт повелевает ему придерживаться тех же взглядов на реальность, что и вся группа. Он — человек социальный, он живет в системе, есть часть системы, и действует согласованно с системой: это его социальная сущность.
16. Поэтому бьют пророков. Пророк — это человек, чье мнение раскалывает согласованность социума. Он противоречит мнению лидера. Он нарушает социальную иерархию. Он не по чину выступает. Его обычно не очень и слушают. Его мнение отрицают раньше, чем пытаются понять. Низко- поставленный иной — означает неправильный. Неправильный, настаивающий на своем мнении — это уже враждебный. Ненависть народа к пророкам и неприятие народом пророка при жизни — носит ни в коем случае не интеллектуальный, но социальный характер. Если бы то, что пророк, говорил бы правитель — было бы совсем другое дело!
17. Поэтому в донаучном, дорыночном, додемократическом обществе глумились над изобретателями. Они нарушали порядок представлений. Они много на себя брали, сами будучи никем. Их умность не соответствовала их чину. Отнестись к ним серьезно — означало уронить свой статус, признать умнее себя этого плебея. Изобретателю оставалось ползти к богачу или высокому чиновнику за поддержкой, и не только финансовой, — за властной, социальной, высокой поддержкой. А масса в гробу видала их пользу.
18. Всю жизнь я повторяю себе Вильяма Блейка: «Истину невозможно сказать так, чтобы ее поняли, — надо сказать ее так, чтобы поверили».
19. Конформизм. Пренебрежение нижестоящими. Глухота и слепота даже к собственной пользе, если она исходит от тех, кого презираешь. Подражание вышестоящим. Стремление вверх и нежелание опускаться вниз. Все это имманентные свойства социума. Он так устроен. Его недостатки — продолжения его достоинств.
20. Вышестоящий наделяется даже теми достоинствами, которых у него нет. Вышестоящесть — для толпы уже основание видеть в нем всякое разное хорошее. Правда, здесь есть оговорка: вышестоящесть должна обладать реальным авторитетом (чего обычно нет у сегодняшних лидеров, раздутых по- литтехнологами и СМИ).
21. Учиться будут у того, кого сначала признают выше себя. Это признание можно снискать властью, деньгами, бумажками, силой. Сначала должны уважать тебя — потом будут уважать твое мнение. Его большинство не поймет — но примет к сведению и усвоит, будет повторять. Нерассуждаю- щий попугайский конформизм массы — необходимое условие существования социума.
22.
1. Сообразительность — лишь часть ума, род ума, но не адекватна уму. Ум — составляющая значимости, одно из условий значимости, но не адекватен общей значимости. Если сообразительность расходится со значимостью — тем хуже для сообразительности. Род ума, презираемого властью и толпой, — именно сообразительность, не замахивающаяся прямо на переструктуризацию социума: ум, направленный на достижение власти и влияние в обществе, всегда всем понятен.
2. Под «гением» мы подразумеваем обычно не Наполеона, а ученого или художника. Непризнанность гения — один из вечных исторических сюжетов. Дело здесь не в тупости толпы. Не в зависти бездарных, не в злобе лояльных. Но в социальном великом инстинкте, который сотни тысяч и миллионы лет назад собрал наших предков в группы, спаял воедино и позволил победить и выжить.
3. Даже умные, образованные и талантливые люди, умственно держащиеся в общепринятых, традиционных рамках науки и искусства, сначала чаще всего яростно отрицают гения. Ум здесь не при чем. Это чистая социопсихология. В отрицании нового гения являет себя консервативное начало социума: стремление социума к самосохранению.
4. Стремясь к знакам социального признания и значимости — гений объективно стремится к утверждению своей истины. Золотой венок, премия, орден, — это социальный код значимости гения и его творений. Бедность, скромность, отдаленность от власти — для толпы означают глупость и
