Человек в системе

причинам! Да — идейные соображения лучше шкурных. Да — если он сделал это из чувства справедливости, по убеждению, да еще рискуя жизнью, — это показывает его с хорошей стороны. Да — он по личным качествам лучше большинства наших. Но. Он был членом того социума. Той группы. Той стаи. Он был своим, одним из них, они ему доверяли полностью, он был родной с ними и един с ними. — И он ушел от них к их врагам. Все! Это ничем неискупимо, ничем не покрываемо. Верность группе, единство с группой — превыше всего. Это главное и необходимое достоинство человека, это первейший показатель его качества. Тот, кто может уйти из своей группы в группу врагов — человек ущербный, неправильный, порочный.

То есть. Верность — ценилась везде и всегда. Воспевалась и проповедовалась. Верность своим — всегда обладала самостоятельной ценностью. Верность, строго говоря, означает: человек социальный, высокоразвитый, высококачественный, на него можно полагаться, с ним можно вступать в системные отношения, с ним можно совместно жить и делать общие дела. Верность — это знак высокого социального качества.

Предательство — это знак низкого социального качества, причем самого низкого. Предатель хуже вора, убийцы и насильника. Те угрожают отдельным людям, и группа может справиться с ними без особого труда: найти, покарать, уничтожить. Предатель угрожает самому существованию всей группы. Ибо основная задача врагов — уничтожить группу, сожрать плоть, захватить территорию, прервать передачу ее генов и заменить их своими. Ужас в том, что предатель мог, стало быть, оказаться врагом в любой непредсказуемый миг. Мог выдать нас чужим, привести чужих. Это хуже чумы. Это затаившаяся среди нас смерть всех наших.

Человек, способный на предательство, уже в принципе не имеет права на жизнь. Раковая клетка. Подлежит ликвидации. Не важно, кого именно, и как именно, и почему именно он предал. Важно то, что он оказался вообще на это способен. — Он недочеловек. Он унтерменш. Он — недостойная случайность среди нас, людей социальных, для которых благо группы — высшая из ценностей.

То есть:

Социальное качество человека — выше личного.

Никакой героизм, никакие заслуги не искупят предательства. Мы — все — выжили только потому, что сотни поколений наших предков ставили благо группы превыше всего. Тот, кто поступает иначе — не человек. Мы можем им пользоваться, как пользуются животными или вещами. Но он как существо — не равен нам. Он — другой породы. Он — не человек социальный, как мы. Он — из той породы, которую наши предки давно выбили, потому что их враги не умели держаться вместе. Он — на более низкой ступени развития. И т. д.

То есть:

<…души…ерзаний…долг…смерти…окаб…здесь рукопись безвозвратно испорчена>

Социальная ущербность, социальная неполноценность, низкое социальное качество — сводят на нет все личные достоинства человека. Ничто личное не важно, если социальное низко.

Инстинктивно — не вдаваясь в анализы и формулировки — люди уважают верных и презирают предателей. Ибо социальный инстинкт безошибочно указывает, кто чего стоит.

Ну, а во-вторых, предатель — член чужой группы. И кто бы что пи говорил — мы всегда воспринимаем человека не только как индивида, но обязательно как члена его группы. Групповую идентификацию отменить невозможно никакой пропагандой, это инстинкт, опять же. Так вот: лично — он вроде наш, но группово — он все равно из них! И голова инстинкту не приказчик. Те — враги открытые и честные, а этот — хрен его знает, что у него на душе. Он все равно проникнут их воспитанием, и в нем их гены, и он есть индивидуальный слепок с их группы, а не нашей. И объективно, на групповом уровне, — он все равно наш враг. Просто пока мы имеем пользу с такого обращения с ним. А дальше — надо бы его ликвидировать. Чужая группа, чужие гены.

И в-третьих. Он член группы, где есть предатели. Скверная это группа. Неправильная и презираемая. Что ж хорошего может быть в члене такой группы? Он — из клана предателей, недочеловеков.

…Отношение к предательству наглядно и просто демонстрирует доминирование социальных качеств человека над личными.

УНТЕРМЕНШ

Во многих странах бытует эта шутка: «В среднем каждый по отдельности (англичанин, немец, еврей, русский, ирландец, американец) умнее (подставляется любой второй из перечня). Но они из ста миллионов своих дураков умеют выбрать триста умных в парламент и правительство. А мы из ста миллионов своих умных умеем выбрать в парламент и правительство триста дураков».

Мы сейчас не о том, что толпа глупее человека.

Мы о том, что вот бывает умный, энергичный, предприимчивый и при этом приличный человек. Но. В гробу он видал политику, судьбы родины, крах государства и терзания душевные по этому поводу. Нет, он это все понимает. Но — считает, что он-то лично все равно ничего не может изменить. Так чего дергаться? И зачем об этом постоянно думать? Есть политики, есть журналисты, есть промышленники и финансисты, пусть думают. Уж как выйдет… Ну — народ такой… время такое… страна такая… Нет, он согласен со всем, что говорят насчет политики и трудностей. Но что ж теперь — и не жить своей жизнью?

Собственно, девяносто процентов населения везде политически инертно. Но есть же варианты!

Вот малая социальная активность, малая социальная заинтересованность, малая социальная преданность человека — это первейший признак человека второсортного.

В древние времена его группа быстро была бы уничтожена и съедена более дружными ребятами. В новейшие времена его страна опускается в хаос и развал, презираемая более дружными и порядочными народами. Да-да, Россия в этом списке, не сомневайтесь.

Социальная состоятельность, социальная ценность человека определяется тем, насколько он ставит благо группы выше блага личного, насколько он озабочен благом группы и способен работать на него.

Социальный человек психологически отождествляет свое благо с группой: через ее благо он получит и себе. У менее социального, ущербного человека, — наоборот: раз хорошо мне — следовательно, хорошо и группе.

Следует отчетливо сформулировать:

Человек, предпочитающий свой карман народному, свое удобство комфорту страны, свои интересы — интересам общим, — это унтерменш. Туземец. Второй сорт. Из страны третьего мира.

И здесь вот какая ужасная вещь:

Все беды России — от чиновников; это старый тезис. Но поскольку чиновников не завозят с Марса — чиновники мы сами, вынужденные выполнять эти функции. Функции винтиков государственной машины.

Чиновник — это не человек. Чиновник — это функция.

И вот хорошую бабу, или хорошего мужика, посадили в кресло чиновника. Через три года — святых выноси: хамство и наплевательство, и равнодушие деревянное. Что же значит эта картинка?

Страшно вымолвить:

Мы, русские, не способны к эффективному государственному самоуправлению. О-па!.. (Здесь татарин, еврей, грузин, — все мы здесь русские в России…)

Исконное воровство, кумовство, коррупция, продажа страны на вынос за бугор, поразительное по циничности воровство власти в астрономических, неправдоподобных размерах.

Унтерменши из любой страны — сделают страну третьего мира.

Унтерменш — это человек с недоразвитым социальным инстинктом. Он не считает своей кровной задачей создавать могущество своей группы. Гм. А точнее — своего народа, страны, нации, этноса, культуры.

В кланы объединяются по совпадению личных интересов. Но ради клана богатством и жизнью не жертвуют. На хрен такой клан? Наш клан — это только бизнес, это олигархический синдикализм.

У клановиков надличностных ценностей нет. В этом отношении статусные воры выше олигархов: у статусного вора есть воровские понятия, воровская честь, воровские надличностные ценности, ради которых