мертвых довольствуются тихим продвижением вперед. Кое-кто из них выглядит так, словно стоит в этой очереди уже вечность. Ну и разумеется, как и во всякой прочей толпе, находятся те, кто норовит пролезть вперед, расталкивая соседей локтями!
Вот как! За третьей коматозной стеной стоит гигантская очередь. А что, если покойников подвергают испытанию временем? Или же хотят научить их терпению? Они двигаются очень медленно. Просто стоят и ничего не делают. Просто ждут.
— Испытание временем… Может быть, это и есть ад, — сказал я.
— Во всяком случае, не для нас. Не для танатонавтов. Мы можем пролететь над головами миллиардов покойников, набившихся в этот оранжевый цилиндр. Кстати, страна эта очень красивая, немного напоминает то, что мне рассказывали о снимках с Марса. Вокруг главной реки мертвецов откосы и склоны, а вдали — свет, словно сказочное, притягивающее к себе солнце, туда впадает поток усопших… Я не осмелился зайти слишком далеко на эту четвертую территорию. Боялся застрять во времени, пока мои несчастные друзья-раввины ждут меня в… красном коридоре наслаждений.
Фредди Мейер рассказывал, Рауль записывал его слова в тетрадь.
— Ребе, пожалуйста, опишите эту зону подробнее.
— Чем дальше, тем становится жарче и тем быстрее вращаются стенки цилиндра. Мне казалось, что я очутился внутри вращающейся мельницы и там, в глубине, меня сотрет в порошок. Это ощущение скорости совершенно не соответствовало терпеливости и медлительности, которыми отличались местные души. А у меня эти стремительно вращавшиеся стенки вызывали желание мчаться вперед как можно быстрее!
— Это из-за центробежных сил черной звезды, — высказалась Роза.
Амандина вмешалась:
— Ваша эктоплазма действительно ощущала тепло и скорость?
— Да, мадемуазель, именно так. Мы от этого не страдаем, но все равно чувствуем.
Раввин поднялся, потом надел ермолку и снова стал похож на младенца. Он прикасался к предметам вокруг себя, словно это были игрушки. Он почувствовал — и, конечно, сильнее, чем я, — нотки обольщения в голосе Амандины, но это его не шокировало. Маленький иудей улыбался весело, как большой Будда.
— На вас не очень сильное впечатление произвел вид всех этих мертвецов?
— После первых двух-трех миллиардов как-то привыкаешь, — рассудительно сказал он.
Рауль взялся за карту. Он с удовольствием стер слова «Терра инкогнита», переместив их в другое место, и потом нанес сведения, полученные от раввина Мейера.
— Ребе, вам удалось что-нибудь «воспринять» в глубине коридора? — спросила Амандина.
— Пожалуйста, зовите меня Фредди. И не бойтесь говорить слово «увидеть». Пока я эктоплазма, у меня стопроцентное зрение. Покинув тело, уже не страдаешь от каких-либо недостатков. И наконец, ответ на ваш вопрос. Да, в глубине, прямо на расстоянии нескольких сот метров, есть еще одна стена. Мох-4.
— Она уже, чем Мох-3? — задал вопрос Рауль.
— Немного уже. Мох-4 примерно в три четверти диаметра Моха-3.
Рауль делал пометки.
— Получается, кривизна воронки тангенциальна. Чем дальше вглубь, тем больше воронка начинает напоминать просто трубу. И еще один вопрос, ребе…
— Зовите меня Фредди.
— Отлично. Итак, Фредди, скажите, вы не видели там в очереди мужчину лет сорока, лохматого, в очках? Он такой же неуклюжий, как я, и все время держит руки в карманах?
На этот раз Фредди не рассмеялся.
— Это ваш родственник?
— Отец, — пробормотал Рауль, так тихо, что мы едва расслышали. — Вот уже почти тридцать лет, как он умер.
— Тридцать лет… — вздохнул Фредди. — Мне кажется, вы не очень хорошо поняли мои слова. В этой очереди стоят миллиарды покойников. Разве я мог рассмотреть их всех? Как я мог бы увидеть вашего отца в этой чудовищной процессии?
— Да, верно, — покраснел Рауль. — Я задал глупый вопрос. Но мой отец умер так быстро, а я был так молод… Он ушел и унес свою тайну.
— А что, если эта тайна досталась вам в наследство? — сказал раввин. — Покинув вас в сомнениях, он завещал вам ту движущую силу, что привела ко всем вашим действиям.
— Вы правда так думаете?
Фредди рассмеялся:
— Кто знает? Временами мне хочется соединить психоанализ и каббалу! Они нередко соприкасаются. Вы знаете об этом лучше меня.
Рауль вздохнул:
— Мне нужно задать ему столько вопросов… У него первого родилась идея танатонавтики.
Ученики рассеяли возникшее было ощущение неловкости, попросив показать наш танатодром. Они с уважением разглядывали нашу материальную часть с маршевыми танатонавтическими двигателями. Сами они довольствовались медитацией и варевом из горьких корней. Мы показали им, как определить точный момент расстыковки с телесной оболочкой, пользуясь приемником волн церебрального гамма-ритма, как мы программируем посадку посредством нашей электронной системы, одновременно с этим обеспечивая нормы полетной техники безопасности.
Их охватило страстное возбуждение.
— Да мы с такой аппаратурой еще и не то бы наделали! — воскликнул их пожилой волхв.
Приумножить усилия, объединившись. Наши таланты, сведенные воедино, превзойдут их простую сумму. Два разных подхода к мышлению. Две мелодии, сливающиеся в новой музыке.
163. Полицейское досье
164. Слепота и ясновидение
Мы отвели шести страсбургским раввинам квартиры на втором этаже. На первом этаже они
