которые лежат на доске на двух цветах, будут считаться поставленными на проигравший цвет. Больше ставок нет? Хорошо, тогда уберите руки за ограждение. Никто больше не ставит? Соревнование начинается!
Он подошел к чану и нажал на рычаг, который, по всей видимости, открывал шлюз перед спиралевидным каналом.
— Гонки начались! Угри стремятся к. свету! Они прыгают от радости в воздух и кружатся от счастья! Они мчатся по соединительному каналу! Кто же победит?
Игроки вытянули шеи. Белый угорь ворвался в стеклянный бассейн.
— О, Боже! — застонал хозяин. — Как я могу получить доход с угрями, которые меня так слабо поддерживают? Двадцать секвинов этому и без того уже богатому серому! Вы матрос, мой господин? И десять этому благородному молодому погонщику рабов с мыса Браиз. Я считаю, я считаю. А где же мой выигрыш?
Он прошел мимо и сгреб секвин Рейта на свой поднос.
— Ну, а теперь все с напряжением ожидают следующего заезда!
Рейт, покачивая головой, обратился к Каушу:
— Удивительно, действительно очень удивительно. Пойдем-ка лучше дальше.
Они бродили по базару, пока Карина 4269 зашла за горизонт, затем понаблюдали за аттракционом, называвшимся «Колесо счастья». Их внимание привлекла игра, в которой участник получал мешочек разноцветных камешков и должен был разместить их в определенном порядке на доске, напоминавшей шахматную. Затем они зашли в небольшой ресторан неподалеку от гостиницы «Счастливый моряк». Им подали рыбу под красным соусом, хлеб из муки растения паломников и салат из водорослей. Все это они запивали вином из большой черной бутылки.
— Тангам можно доверять лишь в одном, — заявил Кауш. — Это их кухня, которой они самоотверженно преданы. Основанием для подобных выводов служит мой собственный опыт.
— Это доказывает лишь то, что никогда нельзя доверять человеку только на основании того, что он подает тебе на стол, — ответил Рейт.
Кауш резко спросил:
— А как же тогда еще можно судить о людях? Что, например, ты берешь за основу своей оценки кого-либо?
— Я с уверенностью могу сказать только одно, — ответил Рейт. — Первое впечатление всегда обманчиво.
Кауш откинулся на спинку стула и язвительно посмотрел на Рейта.
— Очень даже возможно. Ты, например, совсем не хладнокровный сорвиголова, каким кажешься сначала.
— Меня, бывает, оценивают намного резче, — заявил Рейт. — Один из моих друзей вообще утверждает, что я прилетел с другой планеты.
— Странно, что ты это говоришь, — сказал Кауш. — Недавно до Зсафатры дошел удивительный слух о том, что все люди происходят с далекой планеты — во что-то подобное верят сторонники йао — и их происхождение не связано с отношениями между священной птицей Зизиль и морским демоном Радамтом. Кроме того, утверждается, что некоторые люди с той далекой планеты в настоящее время находятся на Чае и совершают необычные подвиги: они не боятся дирдиров, побеждают кешей, переубеждают вонков. На всем Чае сейчас царит новый образ мыслей. Чувствуется, что скоро произойдет коренной поворот. Что ты об этом думаешь?
— Я думаю, что этот слух должен иметь под собой хоть какие-то основания, — сказал Рейт. Зэп-210 глухо произнесла:
— Планета людей. Это было бы еще более странным и диким, чем Чай.
— Это, конечно, проблема, — сказал Кауш, словно собирался провести нравоучительный критический анализ, — и, несомненно, бесполезная для нашей теперешней ситуации. Душа каждого — это потемки. Вот возьмем, к примеру, нас троих. Один — уважаемый зсафатранец и двое обветренных бродяг, которые так же гонимы судьбой, как листья ветром. Какова же причина этих чрезвычайно опасных путешествий? Что можно от этого выиграть? Я за всю свою жизнь ни разу не был даже на мысе Браиз. Однако мне от этого ничуть не хуже — в крайнем случае, меня иногда одолевает скука. Я смотрю на вас и думаю: девушка боится, мужчина ужасен. Цели, которые имеются в вашем сознании, заставляют вас двигаться вперед. Он тащит ее с собой, несмотря на то, что она боится. Но вернулась бы она, если бы имела такую возможность?
Кауш посмотрел Зэп-210 в глаза; девушка отвернулась.
— О! — добродушно сказал Кауш. — Если у вас не хватает только денег, то мне известно против этого хорошее средство. Один раз в неделю проходят соревнования. Кстати, чемпион — Отвайле — сидит за тем столиком.
Он головой показал на двухметрового, абсолютно лысого человека с мощными плечами и ногами, узкими бедрами. За столом он сидел один, пил вино и с досадой смотрел в окно на набережную.
— Отвайле — великолепный боец, — негромко произнес Кауш. — Однажды он схватился с зеленым кешем и вышел победителем. Во всяком случае, он остался в живых.
— И как велик приз? — поинтересовался Рейт.
— Человек, который продержится на ринге пять минут, получает сто секвинов. За каждую поломанную кость ему выплачивают еще по двадцать секвинов. Отвайле иногда за минуту зарабатывает по сто секвинов.
— А что будет, если противник вышвырнет Отвайле с ринга?
— За это приз не установлен. Такой исход считается невозможным. Но почему ты задал этот вопрос? Ты собираешься попробовать?
— Я — нет, — возразил Рейт. — Мне нужно триста секвинов. Предположим, что я в течение пяти минут останусь на ринге и получу сто секвинов. Затем мне нужно еще десять поломанных костей, и у меня будут еще двести.
Кауш казался растерянным:
— У тебя есть другой план?
— Мои мысли все время возвращаются к гонкам угрей. Как хозяин может на расстоянии трех метров управлять одиннадцатью угрями, пока те плывут по закрытому каналу? Мне кажется, что это великолепный трюк.
— Это действительно так, — согласился Кауш. — Многие годы люди из Зсафатры ставят на кон свои секвины, предполагая, что здесь ничего подстроить нельзя.
— Может быть, угри меняют цвет, чтобы достичь нужного результата? Но это невыполнимо, невозможно. Может, хозяин стимулирует их телепатическим способом? Но я считаю это тоже невозможным.
— Я такой же хитрый, как и ты, — пожаловался Кауш.
Рейт еще раз вспомнил, какие действия проводил хозяин угрей.
— Он поднимает крышку чана. Внутренняя часть открыта, и можно видеть, что там делается: только вода, глубиной тридцать сантиметров. Угрей он сажает в середину, в колодец, и крышка закрывается. И все это еще до того, как игроки положат свои деньги на стол. И все-таки, кажется, что хозяин как-то управляет своими угрями.
Кауш цинично захихикал:
— Ты все еще надеешься, что сможешь выиграть в гонках угрей?
— Я бы с удовольствием осмотрел еще раз приспособления и оборудование.
Рейт встал.
— Сейчас? Но на сегодня гонки уже закончены.
— И все-таки, мы сегодня еще раз на все это посмотрим. Здесь всего пять минут пешком.
— Как хочешь.
Вокруг места проведения гонок угрей было пусто, лишь от расположенного вдалеке базара сюда пробивался слабый свет. После соревнований и дневной суеты стол, резервуар и канал казались особенно тихими.
Рейт показал на стену, окружавшую территорию.
