вырисовывались впереди.
Их заметили. На воду спустили баржу, и она помчалась вперед, оставляя за собой белые буруны. Рейш поднял сканскоп — на палубе стояли ванкхмены, мужчины с мертвенно-бледной кожей и аскетически мрачными лицами. Может, попробовать оказать сопротивление? Попытаться захватить баржу? Скорее всего, такая попытка окончится полной неудачей.
Ванкхмены забрались на корабль. Игнорируя Рейша, Траза и Анахо, они приказали локхарам:
— Всем спуститься на баржу. Оружие есть?
— Нет, — пробурчал Зарфо.
— Тогда пошевеливайтесь. — Тут они обратили внимание на Анахо. — Кто это? Дирдирмен? — Ванкхмены удивленно засмеялись. Потом осмотрели Рейша с ног до головы. — А это что за порода? Странная компания! Ну-ка, все на баржу, быстро!
Впереди, сгорбившись, шли локхары. Они знали, какая участь им уготована. За ними шагали Рейш, Траз и Анахо.
— Всем выстроиться на палубе у борта! Повернуться спиной! — Ванкхмены вытащили оружие.
Локхары безропотно повиновались. Рейш не ожидал, что ванкхмены решатся на такое хладнокровное убийство. Охваченный яростью, ругая себя за то, что сразу не оказал сопротивления, он крикнул:
— Неужели мы так просто позволим убить нас? Сразимся с ними!
— Быстрей! — лающими голосами выкрикнули ванкхмены. — А то будет хуже! К борту!
Возле баржи забурлила вода. На поверхности появилась черная массивная фигура. Раздались четыре звучных аккорда.
Ванкхмены вздрогнули, на мгновение сквозь маску бесстрастия проглянула досада. Они махнули пленникам.
— Спуститься в трюм!
Баржа вернулась в огромную черную крепость. Ванкхмены что-то недовольно бормотали друг другу. Судно миновало дамбу и, притянутое мощным магнитом, само пристало к пирсу. Пленников вывели на берег и повели к воротам Ао-Хаха, главной базы Ванкхов.
Блеск темного стекла, голые стены, широкие полосы черного бетона, гигантские блоки, тяжелая масса камня в сочетании с открытым пространством — полное отрицание органики. Архитектурный стиль, который предпочитали Ванкхи, показался Рейшу бездушно утилитарным и абстрактным. Тупик — со всех сторон их окружали черные бетонные стены.
Раздалась команда:
— Стоять! Всем оставаться на месте!
В любом случае выбора у пленников не было; они встали вдоль стены, подавленные и потрясенные пережитым.
— Вода здесь. Справлять нужду в это корыто. Вести себя тихо, не шуметь! — Ванкхмены ушли, не оставив охраны.
— Но нас даже не обыскали! — удивился Рейш. — При мне оружие!
— Отсюда недалеко до ворот, — сказал Траз. — Неужели мы будем покорно ждать смерти?
— Мы не сможем дойти до выхода, — прорычал Зарфо.
— Значит, будем покорно ожидать своей участи, как скот?
— Именно это я и собираюсь сделать, — заявил Белдже, бросив на Рейша взгляд, полный горечи и укоризны. — Я никогда больше не увижу родной Смаргаш, но, возможно, мне сохранят жизнь.
Зорофим хмыкнул.
— Сохранят жизнь, бросив в шахты?
— Это всего лишь слухи.
— Человек, попавший под землю, уже никогда не увидит солнца. Там царство Пнумов и их отродий- полулюдей. Они любят устраивать засады и играть в кошки-мышки со своими жертвами. Если нас не казнят, то отправят работать в шахту.
— И все из-за жадности и нелепого безрассудства какого-то свихнувшегося чужака! — запричитал Белдже. — Да, Адам Рейш, тебе за многое придется ответить!
— Замолчи, трус, — спокойно произнес Зарфо. — Никто тебя не заставлял идти вместе с нами. Вина лежит на нас. Нам всем должно быть стыдно: Рейш доверился нашему умению, а мы показали себя недостойными этого доверия.
— Каждый сделал все, что мог, — вмешался Рейш. — План был рискованным, мы потерпели неудачу. Вот и все... Теперь о возможности побега: что-то не верится, что нас оставили без всякой охраны, предоставив полную свободу действий.
Джаг Джаганиг невесело хмыкнул.
— Здесь ты не прав. Помни, для ванкхменов мы — животные, лишенные разума.
Рейш повернулся к Тразу; способности юноши кочевника не раз изумляли его.
— Ты смог бы довести нас до ворот?
— Не знаю... Быстро — вряд ли. Тут столько разных поворотов. Я плохо ориентируюсь в закрытом пространстве.
— Тогда лучше оставаться здесь... Там, где нельзя действовать силой, попробуем выкрутиться с помощью языка.
Прошел день; бесконечно тянулась ночь. Две луны создавали причудливые узоры на земле и стенах крепости. Холодным утром измученные голодом, охваченные все возрастающим беспокойством из-за полного отсутствия внимания тех, кто должен решить их судьбу, даже самые нерешительные и трусливые из локхаров поневоле начали размышлять, где может находиться выход на свободу, и осторожно выглядывали из места заточения.
Рейш посоветовал всем терпеливо ждать.
— Мы не сможем найти выход. По-моему, единственная надежда сейчас — на снисходительность Ванкхов.
— К чему им проявлять снисходительность? — усмехнулся Тадзей. — Их суд будет скорым; примерно так же мы поступаем с комарами.
Джаг Джаганиг проявлял такой же пессимизм.
— Нас даже не допустят к Ванкхам. Для этого им и нужны ванкхмены — чтобы решать все проблемы, касающиеся Тчаи.
— Увидим, — сказал Рейш.
Наступил полдень. Локхары, обессилевшие от голода и нервного напряжения, сидели, прислонившись к стене. Траз, как всегда, казался невозмутимо спокойным. Глядя на юношу, Рейш в который раз поразился. Откуда берется такая сила и выдержка? Фатализм? Железная воля? Или ему придавала энергии и уверенности в себе Онмале, которая так долго определяла образ мыслей и поведение молодого вождя, что стала неотъемлемой частью его естества? Впрочем, сейчас не время размышлять об этом.
— Нас не случайна так долго держат здесь, — обратился Рейш к Анахо. — Должна быть какая-то причина. Может, нас пытаются деморализовать?
Истомленный ожиданием не меньше остальных, Анахо раздраженно ответил:
— Для этого существуют гораздо более эффективные методы.
— Тогда ванкхмены чего-то ждут. Но чего?
Анахо не знал ответа на этот вопрос.
Вечером наконец появились трое ванкхменов. Один из них, в серебряных поножах и с массивным медальоном на цепочке, был, очевидно, главным. Подняв брови, он с насмешливо осуждающим видом
