если Шороха все-таки ваши менты сподобятся грохнуть в этом парке — ты с ним обменяешься местами. Понял?

— Понял, — расцвел Никита. — Не может же этот шухерист Шорох быть совершенно неуловимым.

— Ой… — зашевелился на земле пришедший в себя хлыщ. — Где это я?

— Он опять за свое, — проворчал Никита. — Г-гы-ы, объясни ему еще раз, где он находится…

— Да пошел он, — отмахнулся полуцутик. — Надоел. Нам двигать пора.

— Пора, — тут же подхватил эту идею К-ка-а, втайне лелеявший мечту о том, что в отсутствие граждан ему вовсе не обязательно будет выполнять свои связанные с этими гражданами служебные обязанности — то есть вычитывать подсунутую ему абракадабру. — Не задерживайте меня, проходите, пожалуйста.

— А как с этим типом быть? — спросил Никита Г-гы-ы, указывая на хлыща.

— Он тебе нужен? —Нет.

— И мне не нужен. Значит, делаем так. Гражданин начальник! — обратился Г-гы-ы к К-ка-а. — Позвольте сделать вам небольшой подарок в виде нашего любимого домашнего любимца.

К-ка-а никто никогда не дарил подарков, поэтому ничего удивительного не было в том, что скулы его тотчас порозовели — дежурный КПП немедленно потупился и едва слышно проговорил:

— Пожалуйста… А конуру вы тоже оставите?

— Конуру, извини, оставить не можем, — сказал Никита, взваливая себе на спину генератор. — Она нам еще понадобится. Да ты не бойся! Наш питомец совсем ручной. Кормить его не надо, поить тоже… Что хочешь, то с ним и делай. Веселись, в общем. А то тебе скучно, наверное, тут в одиночку сидеть…

— Скучно, — подтвердил К-ка-а. — Я его на цепь посажу, и будет он КПП мой охранять. Или кататься на нем буду верхом…

— Удивительно, — снисходительно проговорил хлыщ, выслушав перспективы собственной дальнейшей судьбы. — Какие реальные галлюцинации. И самое главное — непонятные. Я — домашний питомец, как какой-нибудь пудель, меня будут на цепь сажать и верхом на мне кататься. Как могло в моем подсознании уместиться такое? Надо, наверное, поменьше «герой» вмазываться…

Никита только усмехнулся.

— Пошли, — сказал он Г-гы-ы, а дежурному К-ка-а скомандовал: — Открывай-ка, брат, ворота.

Счастливый К-ка-а подлетел к своему новоприобретенному питомцу и погладил того по модно подстриженной голове.

— Сию минуту, — сказал К-ка-а. — Пожалте-с…

— Ненавижу горы и всякие возвышенности, — отдуваясь, проговорил ифрит Изя. — Терпеть не могу… Когда я был живым и работал в контрразведке царя Соломона, мне многое приходилось испытывать, но чтобы по горам лазить… Ну их вообще.. Черт, как высоко… Того и гляди ногу сломишь. Или голову. Лучше уж голову. Их у меня две. А ноги хоть и тоже две, но с одной несладко придется.

— Себастиан, — сказал ифрит Себастиан, который, как известно, кроме своего имени, ничего не умел говорить. Но после приключения в стане шкодливых карликов Изя и Себастиан сдружились так крепко, что, несмотря на скудный словарный запас Себастиана, Изя того прекрасно понимал. — Себастиан, — соглашаясь, закивал ифрит, — Себастиан, Себастиан…

— Сочувствуешь, говоришь? — пропыхтел Изя. — Это хорошо. Нам теперь друг без друга никак нельзя. Внизу пустота, наверху… хрен его знает, что нас ждет. Высоко еще ползти. Мы ведь теперь в связке одной с тобой. А то я один бы… шаг ступил на ледник и сник, оступился бы и в крик. Это Валет, падла, на своих четырех прекрасно передвигается по вертикальной поверхности… Вон он как нас обогнал…

Ифрит Валет, услышав свое имя, высунулся с высокого уступа и посмотрел вниз. Увидев карабкающихся к нему товарищей, он призывно полаял.

— Себастиан! — ругнулся Себастиан.

— Вот и я говорю, — согласился Изя. — Козел он горный. А вообще странные какие-то горы. Камней нет, и стенки скал какие-то… на резину похожие… пружинят под ногами. Кустики растут непонятные и… волосатообразные… Странное место. Ну да в каком еще месте преступники могут прятаться? Конечно, в странном.

— Себастиан, — сказал Себастиан, видимо, желая дать товарищу понять, что полностью разделяет его точку зрения.

— Это еще хорошо, что Валет след взял, — пробурчал Изя, — без его исключительных сыскных способностей мы бы еще долго по Тридцать Третьему Загробному рыскали. Это все наш шеф герр Мюллер. Вот у кого башка варит! Это надо же — презренное существо с одной головой, а сколько всего в эту голову понапихано… Помнишь, какие он нам рассказы рассказывал долгими вечерами у костра? Прямо сказки тысячи и одной ночи. Говорил, что в его стране эти истории самые популярные. По ним даже кино снимают, и потом это кино по всему миру живых расходится… «Невеста раком», «Веселые горничные», «Студентки в сауне», «Ненасытная фрау Зигфрид», «Девочки и хер»… Да-а… Надеюсь, что когда мы на эти скалы вскарабкаемся, то Вознесенского и предателя-полуцутика все-таки обнаружим. Не зря же мы столько страдали…

— Себастиан, — кивнул Себастиан.

— Тяжело… — пропыхтел Изя, подтягиваясь на очередном уступе, — даже в контрразведке царя Соломона легче было. Мы тогда воевали с арабскими джиннами — делили сектор Газа. Правда, в то время сектор Газа по-другому назывался. Абраман Шалом назывался. Лежишь, бывало, в окопе, а над тобой кувшины запечатанные так и свистят. Бах — один разорвался, оттуда джинн — и сразу с тыла атакует… Н- да… Потом меня, правда, с передовой перевели… Эй, осторожно! Туда не наступай, сорвешься… Дай мне руку!

— Себастиан, — поблагодарил Себастиан Изю, втащившего его на уступ.

— Не за что. А где это Валет? Он на уступе этом вроде стоял…

— Себастиан!

— Ты чего? А… И правда, здесь вход в пещеру. Валет туда, наверное, и нырнул. Ну и глаза у тебя. Орлиные. Я бы и не заметил входа — он весь зарос кустиками волосатообразными. Ну что, пошли?

— Себастиан, — сказал Себастиан и первым шагнул в пещеру.

Ифриты оказались в сером полумраке. Свет едва пробивался через узкое отверстие, заросшее странными на вид кустиками.

— Валет! — позвал Изя.

Угадывающийся впереди двухголовый силуэт пару раз ободряюще тявкнул.

— След не потерял еще? — спросил Изя Валета. Валет гавкнул возмущенно, что могло означать только

одно: «Что вы?! Как можно?!»

— Тогда — хорошо, — констатировал Изя. — Идем вперед по следу. Сейчас только глаза к темноте привыкнут. Ифриты в темноте хреново видят, не то что арабские джинны. Те, сволочи, как только ночь на сектор Газа… то есть на Абраман Шалом спустится — сразу в атаку переходили. Они-то в темноте хорошо видят, а мы нет. Но мы по запаху ориентировались. В арабских странах в те далекие времена в моде была свинина с чесноком, вот от джиннов и воняло гадостно. А наш паек, состоящий из бульона и фаршированной щуки, вообще без запаха был… Эй, Себастиан, ты где?

— Себастиан!

— Не отставай! А то потеряемся. Валет быстро чешет. Как бы нам от него не отстать.

— Себастиан!

— А и правда, — хихикнул Изя и стукнул себя обоими кулаками по лбам обеих голов. — Какой же я дурак! Как тут потеряешься, если дорога только одна… Прямо вперед. Между стенок пещеры. Слушай, тут тоже запах какой-то такой… специфический…

Видимо, запах в пещере стоял крайне специфический, потому что Валет скоро напрочь потерял обоняние, растерянно тявкнул и остановился.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Изя.

— Гав-гав, — сказал Валет. — Гав-гав-гав…

Изя, натренировавшийся в общении с немногословным Себастианом понимать любое существо, для выражения собственных мыслей не пользующееся общепринятыми выражениями, прекрасно понял мысль Валета.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату