проскочил у нас за Воронежем прямо в Черкасск.
– Ой-ну, верно ли? – изумился посол. – Погони не было?
– Погоня была, да упустили молодца.
– Ну, лихо будет, – сказал посол. – Заварят нам кашу атаманы! Беглых с Дона нам не возвратят,
– Кто расхлебает кашу? – жаловался Карамышев. – Худое задумали: посла турецкого хотят убить. Помилуй бог! Фома не пьет, не ест. Он чует… Он-то, поди, и заварил кашу, – продолжал Карамышев. – А казаки – огонь да порох! Я их видел еще в Китай-городе.
– И я то знаю, – сказал Савин. – А что нам делать?
– Ты оденься-ка да поезжай в Черкасск немедля.
– Ой, что ты, воевода! Один я не поеду. Они убьют меня,
– Не бойся, правду скажи им. Указ царя зачти в кругу. Читай указ потверже. Твердость у них – статья похвальная. Не запинайся.
Андрюшка Савин сказал печально:
– Нет, воевода, боюсь я идти. Ты позови их лучше в свой стан. Я тут зачту указ и буду слово свое молвить к ним.
– Ну, позови, – согласился Карамышев. – Минуй нас чаша горькая!.. Фоме не говори ни слова. Иди с молитвой!
– Ладно, ужо пойду. – Савин пошел к себе на струг.
Стрельцы сошли на берег, а Михаил Татаринов послал своих гонцов в Черкасск, чтоб не дремали там. И замелькали шапки на берегу стрелецкие и казачьи.
Савин велел передать Татаринову, чтобы он немедля и без опаски всякой взошел к нему на струг. Татаринов явился смело, но держал все время руку на рукояти сабли.
– Зачем позвал? – спросил он.
Савин, не подняв головы, ответил:
– Воевода приказал всем явиться в мой стан, чтоб выслушать грамоту царскую.
Татаринов сверкнул раскосыми глазами, помолчал, поиграл саблей, на сапоги свои глянул.
– Совсем не дело говоришь, посол, – ответил он, – Идти нам к тебе всем войском Донским – то не водилось еще! Смеяться вздумал? Посмейся, коли царскую власть над нами имеешь. А мы не пойдем к тебе.
– Ты выполни то, что я велю.
– За все войско Донское отвечаю своими словами… Так на Дону не водилось и водиться не будет, чтоб каждый приезжий нас звал к себе на поклон. Мы не покланяемся никому, окромя государя. Вот ежели сам поедешь к нам с поклоном – милости просим.
Савин настаивал:
– Водилось это на Дону или не водилось, а ты поезжай и передай мое твердое слово всем казакам.
– Я поеду в Черкасск, но знай: скажу там то, что я сказал и тебе. Иного и не жди ответа! Побольше тебя были у нас послы – и те ходили к войску. И ты пойдешь к нам. Все грамоты царские в кругу у нас читают – и ты в кругу читать будешь. Не будешь читать – знать, и грамоты государевой у тебя никакой нету! Плыви назад!
Савин раздраженно сказал:
– А я к вам не пойду!
– Пойдешь! – повелительно ответил Татаринов. Круто повернулся и, тяжело ступая, сошел со струга на берег. Там сел на коня и помчался в Черкасск.
…Черкасск шумел, словно буря перед грозой. Поносили стрельцов. Ругали послов. На чем свет стоит извергали бранные слова на воеводу Карамышева.
Приехал к ним Татаринов, собрал всех и говорит:
– Атаманы и казаки войска Донского! Виданное ли то дело: посол Андрюшка Савин для зачтения царских грамот сзывает всех нас к своему стругу!..
Черкасск загудел:
– Невиданное то дело! Не пойдем! Идем к часовне…
Повалили все к часовне – месту сборов и совещаний.
Казаки бушевали.
– Посла – в куль да в воду! Глядишь – и царь поумнеет!.. Зови послов! Зови!
– Которого посла? – спросил Старой.
– Турского!
– Андрюшку Савина зовите!
– Боярина давай!
– Стрельцов всех перебьем!
