решеткой опиралась на четыре ножки. Ножки эти зачастую кончались бычьими копытами или львиными лапами. В гробнице Тутанхамона сохранились три роскошных ложа, изображавших животных: корову, пантеру и гиппопотама. Кроме этого в комнате стояли деревянные с инкрустацией шкафы для белья и одежды. Туалетные принадлежности, зеркала, гребни, головные заколки и парики хранились в сундучках и ларцах всевозможных размеров, косметические средства, мази и духи – в маленьких сосудах из обсидиана и слоновой кости. В комнатах, предназначенных для членов семьи, детей и девушек, находились музыкальные инструменты и коробки с игрушками.

В рабочих кабинетах стояли специальные шкафы, где хранились рукописи, пергаментные или папирусные свитки, а также все писчие принадлежности. Исписанный папирус сворачивали в свиток, перевязывали и запечатывали. Свитки связывали в пачки, эти пачки укладывали в кожаные сумки и прятали в шкафы.[48]

Писцы не нуждались в столах. Они разворачивали папирус на коленях, при необходимости могли писать стоя, держа папирус в левой руке и не сворачивая его. Когда им приходилось выходить из дома, то укладывали все писчие принадлежности в своего рода ранец с плоским дном.

Обстановку кухни составляли столы на четырех ножках и толстенные глиняные сосуды всевозможной формы и размеров. Очаги выкладывались из огнеупорной глины. Металлические жаровни на длинных ножках, где жарили гусей, употреблялись, по-моему, только в храмах и не соблазнили бы ни одного уважающего себя повара.

В самых бедных домах меблировка сводилась к циновкам, а кухонная посуда – к глиняным сосудам. В таких домах даже несколько подставок или сундуков уже считались признаками благополучия.

Глава II. Время

I. Времена года

Для египтян год определялся не солнечным циклом, а временем, необходимым для сбора урожая. Они изображали слово «год» («ренпет») в виде молодого ростка с почкой. Этот же знак встречается в родственных словах: «ренпи» – «быть свежим, сильным», «ренпут» – «плоды года».

Но урожай в Египте зависел от разливов Нила. Каждый год в начале июня в стране наступала засуха. В Ниле почти не оставалось воды. Пустыня грозила поглотить долину. Людей охватывала смертельная тревога. Отношение египтян к милостям природы складывалось из благодарности и страха. Они боялись искалечить божество, вырубая камни в каменоломнях, удушить его, зарывая семена в землю, поранить его во время прополки, обезглавить – во время жатвы. На памяти людской разливы еще никогда не обманывали египтян. Порой они бывали разрушительными, порой недостаточными, но почти всегда благодетельными. Однако вековой опыт не обнадеживал полностью жителей долины.

Когда ты гневаешься, исчезает рыба, Тогда ждут люди большой воды, Тогда богатый подобен бедняку. Тогда заметен всякий, идущий на поля с орудиями, И нет друга, оставшегося ради друзей. Нет тканей, чтобы одеться. Нет украшений для детей из знатных семей. Нет никого, ночью слышащего воду. И нет в речах желанной прохлады.[49]

Перевод А. Ахматовой

Набожные египтяне издавна причисляли Нил, Хапи, к сонму богов. Его изображали в виде тучного мужчины с отвислыми сосками, жирным, в складках животом, перепоясанным поясом, в сандалиях, что считалось символом богатства. На голове у него был надет венок из водяных растений. Руками он раздавал символы жизни или держал поднос для приношений, заваленный рыбой, утками, цветами и снопами пшеницы. Многие города носили его имя. Его называли «отцом богов». Его следовало одаривать не менее щедро, чем остальных богов. Рамсес III так и поступал. В Опе во время всего его царствования и в Мемфисе в течение трех лет он учредил или возобнови «книги Хапи», где записывались жертвоприношения реке – огромное количество съестных продуктов и зерна. Мастерские изготовляли тысячи маленьких фигурок Хапи из золота, серебра, меди и свинца, из бирюзы и лазурита, из фаянса и других материалов, а также печатки, подвески и статуэтки Репит,[*12] супруги Хапи.[50] Когда должен был начаться разлив, божественному Нилу приносили жертвы во многих храмах, «книги Хапи» бросали в озеро храма Ра-Хорахти в Оне, которое называлось Кебеху, как Нил у своих порогов. Очевидно, туда же бросали статуэтки Хапи.[51] Те же церемонии повторялись два месяца спустя, в самый пик разлива. И покорный Нил, покрывавший всю долину между двумя пустынями, где города и деревни превращались в острова и островки, а дороги походили на дамбы, постепенно начинал спадать. Через четыре месяца после начала разлива река окончательно возвращалась в свои берега. Этот четырехмесячный период был первым временем года и назывался «ахет» («разлив», «половодье»).

Лишь земля появлялась из-под воды, пока она не отвердела, земледельцы выходили на поля, пахали и сеяли. Затем в течение четырех или пяти месяцев им оставалось только поливать поля. А потом наступало время жатвы, обмолота, закладки зерна в хранилища и другие работы. Таким образом, после сезона разлива наступал сезон сева, «перет» («выхождение» земли из вод или прорастание всходов), а за ним – сезон сбора урожая, «шему» («засуха», «сухость»). Всего три времени года вместо четырех, как у древних евреев и греков.

Как ни регулярны разливы Нила, по их началу трудно было точно определить наступление Нового года. Однако, когда нильские воды начинали подниматься, наблюдали еще одно явление природы, которое помогало составителям календаря: на востоке перед самым восходом солнца появлялась на мгновение звезда Сириус, по-египетски Сопдет (эллинистическое: Сотис).[*13] Египтяне издавна заметили совпадение этих двух явлений. Они приписывали разлив слезам, пролитым Исидой. И звезда Сириус (Сопдет) отождествлялась с богиней, которую стали считать покровительницей года. День, когда появлялся Сириус, и был признан первым днем Нового года. Это исчисление записано в книгах «домов жизни», своего рода хранилищах традиций и знаний со времени Древнего царства и до позднейшего периода.[52] В календаре, который по повелению Рамсеса III высечен на стене его храма в Мединет-Абу, указано, что празднество в честь богини Сопдет, отмечаемое по случаю появления ее звезды на небосклоне, совпадает с наступлением Нового года.[53] В одной любовной песне влюбленный сравнивает свою красавицу со звездой, которая сияет в начале совершенного года, «ренпет неферт».[54] Но случается еще год дурной, ущербный – «ренпет геб», когда бог Шу больше не появляется, когда вместо лета приходит зима, когда месяцы перепутываются. Народу, естественно, это было не по душе. «Сохрани меня от дурного года!»[55] – восклицает писец.

Земледельцы, охотники, рыбаки, моряки, врачи, жрецы, празднества которых отмечались по определенным дням, – короче, все, чьи занятия зависели от времени года, использовали для летосчисления «совершенный год», когда месяцы и сезоны шли своим чередом, то есть сначала шел «ахет», означавший четыре месяца разлива Нила, затем «перет» – время сева, совпадающее с прохладным сезоном, и, наконец, «шему» – сезон уборки урожая и жары. Именно поэтому во время «шему» фараона называли источником

Вы читаете Египет Рамсесов
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×