существовал и в Европе, включает также соответствующий женский символ (йоне), но с этими образами не связано собственно никаких непристойных представлений культ фаллуса не имеет соответствующего примера в ведийское время, но вообще признается туземными и пользуется необычайным распространением в Индии, где повсюду, особенно в священных местах, можно видеть каменные фаллусы.
И вот я спрашиваю, каким же образом соединить с таким культом ту шопенгауэрову философию, о которой мы только что говорили, если вся она не апокриф?
Таким образом фетишизм прочно утвердился в храмовом служении индусов. Индуистские хвалебные песни (стотры) в их честь, которых существует бесчисленное множество, составляют вообще отличительную черту этой религии в Азии и по своему религиозному достоинству стоят несравненно выше, чем столь прославляемые гимны Веды. Вот, например, два по Вильсону, — напоминающие и библейско- христанские псалмы:
«Ты — мой владыка, да восхвалят тебя все. Вся жизнь моя у тебя. Ты — мои родители, я — твое дитя; вечное счастье исходит от твоей щедрости. Никто не знает твоего конца. Высший владыка среди высших, ты управляешь всем сущим, и все, что берет начало от тебя, повинуется твоей воли. Что тебя трогает, что тебя радует, то знаешь ты один. Твой раб, с чистым сердцем приносит тебе себя в жертву.»
или другой гимн: «Люби бога и вверь ему все твое сердце! Мир связан с тобой лишь счастьем и благоденствием. Пока у тебя есть богатство, многие придут и сядут около тебя; покинет оно тебя — и они убегут и никого не останется кругом. Жена, которая тебя любит и всегда на твоей груди, с ужасом убежит от мертвеца, когда душа твоя оставит тебя. Так происходит на свете со всем, чему мы преданы. В последний твой час надейся лишь на бога.»
Противоположность между мирским путем и путем спасения является, как и у христиан постоянной темой в религиозных гимнах и благочестивых созерцаниях.
Наружный характер храмового служения выражается в пестром разнообразии церемоний, в форме которых совершаются священнодействия. Они имеют часто, в особенности в сиваитском культе очень примитивный характер и состоят не только в омовениях, жертвоприношении, произнесении молитв и торжественных процессиях, но также в схеме, пении, танцах, подражании храпению, дрожанию и шатанию, во влюбленных телодвижениях, в бормотании бессмысленных речей и вообще во всех возможных проявлениях болезненного экстаза. Сцену из храмового культа изобразил Бургес в своем рассказе о храме на острове Рамисварам, где главную роль играет культ бога Аммона.
Рано утром, при первом рассвете, трубят и барабанят перед пагодой Ганумана; музыканты, танцовщицы, слуги с барабанным боем и шумом идут и отворяют дверь храма, зажигают лампады, приготовляют пищу для служителей культа, и т.д.. Вот священник с громадной свечей отправляется в главную капеллу, где бог лежит в потели, зажигает для него камфорный светильник, предлагает ему плоды и орехи и в то же время с изысканной вежливостью будит его от сна. Золотое изображение бога сажают в паланкин и торжественно приносят в храмовую залу при музыке и танцующих девушках, при свете факелов и блеске серебряных покрывал. Затем служители храма начинают мыть пол и сосуды, многократно обливая их водой; очищается кокосовый орех и манговые листья, происходит поклонение фаллусу, который тщательно вымывается умащается сандальной мазью. Приготовляется обед, состоящий из рису, хлеба и курри, и со смиренными поклонами ставится перед богом, между тем, как лампады и светильники возжигаются и раскачиваются взад и вперед. Так происходит в течение целого дня; постоянно идут новые процессии со слонами и баядерками в галереях храма, снова происходят приветствия богам и поклонения фаллусам, подношение цветов, плодов и риса, пение гимнов, изображения богов проносят кругом, как в христианском крестном ходе, пока наконец бог Аммон, отражение Зевса-Юпитера, не получит своего ужина и со светильниками, музыкой и танцами не будет отнесен в постель. Только около полуночи оканчивается празднество и храм запирается.
И вот является вопрос: не представляет ли этот ритуал точно сохранившегося первичного арианского или даже христианского богослужения в средние века?
Культ индусов, как и христиан, не ограничивается храмами и почитанием одной великой Троицы. В деревенских местностях, где нельзя принимать участия в храмовом культе городов, повсюду имеются свои священные места. «Нет такой малой деревни, нет места так уединенного, чтобы нельзя было найти там священных символов. На вершинах холмов, в рощах, даже почти под каждой скалой или почитаемым деревом, можно увидеть, как и у католиков, маленькие часовенки открытых идолов, или простые кучи камня или дерева, обозначенный чертами краски, в качестве местопребывания какого-либо божества.»
Смоковница, туласси и многие другие растения считаются священными, как у христиан кипарис. У сиваитов особенно часто встречается еще пережиточный культ змей; обезьяны, которые были верными сподвижниками Рамы на войне, считаются во многих областях самыми священными животными; убивать или изгонять их — тщательно избегают, хотя бы и в ущерб земледельцу и садоводу. Корова еще и теперь, как во времена Веды и Авесты, священна, и маленькие изображения приносящих благополучие коров можно купить повсюду. Но это же мы встречаем и у египтян. Да и Аргон сделал изображения тельцов для поклонения. И в самом деле, если Зевс-Юпитер принимал форму быка, то почему бы и супруге его не принять вид коровы?
Особое положение занимает культ воды. Священные озера и ручьи можно найти повсюду, и всякий речной берег считается священной почвой. Прежде всего, за святыню признается река Ганг: «нет такого страшного греха, нет такой черной души, которой вода Ганга не возвратила бы чистоты». И это напоминает предание, как Иоанн Креститель купал народ в Иордане, да и Владимир Святой кажется также окрестил Русь в Днепре. Еще в предшествующем столетии был обычай ежегодно приносить в жертву этому божеству перворожденного ребенка, и паломничества, которые играют важную роль в Индии, направляются преимущественно к этой реке как и в Палестину к Иордану. Странствование от источников Ганга вдоль по течению до устья и затем обратно по другому берегу, продолжающееся шесть лет, является одним из священнейших деяний какое только может себе представить индус. На этой реке лежит и Венарес, теперешняя столица браманов, этот Иерусалим Индии. Побывать там составляет страстное желание каждого набожного и индуса, и бесчисленные толпы пилигримов стекаются сюда, чтобы искупаться в священных волнах и походить под сводами тысячи храмов и пагод. Но в Индии существуют впрочем и другие города, которые пользуются славой великой святыни, как, например, Аллагабад и Гайа.
Праздников в Индии очень много и большинство их обусловлено астрономическими явлениями: день рождения Кришны (рождество Христово), конечно, величайший праздник индусов, но и праздники в честь Ганесы, Рамакандры и Шивы считаются священными. Большинство их носит веселый характер; скот украшается цветами и водится по улицам; представляется в драматическом виде какое-нибудь мифологические происшествие, например похищение Ситы, жены Рамы. С расточительной пышностью чествуется праздник лампад в честь Лакшми, но самым веселым временем индусов является праздник Голи, в весеннее полнолуние, как у евреев пасха; мальчики пляшут тогда на улицах, все обсыпают друг друга желтым и красным порошком, зажигаются огни и по всюду происходят игры и шутки в виде радостного воспоминания о юности Кришны. Только праздник Шивы в феврале проводится свято, среди строгого поста и бдения, да бенгальский праздник аскетов Харатш-Муджа сопровождается безумным самобичеванием, как впрочем было и у христиан-флагеллатов.
В большинстве сект проводится резкое различие между клиром и мирянами; религия удаляет мирян от храмовой жизни. Последователи Рамануджи украшают свои жилища изображениями и знаками Вишну и поклоняются им. В остальном они не отличаются ни какими особенностями; они носят подобно членам всех других сект священные знаки на лбу — в данном случае две вертикальные белые черты, соединенные одной красной над бровями; иногда у них вытатуированы на руке оружия Вишну. У них есть свое особенное приветствие: дасо сми, «я твой раб», и когда они едят, не должны быть одеты в бумажную ткань, а только в шерстяную или шелковую, и не один иностранец не должен присутствовать при их обеде или даже при его изготовлении.
Нравственные обязанности мирян в высших сектах вытекают из браманской морали и почти одинаковы с тем, которые мы встречаем в джаинистских и буддистских общинах; эти обязанности: не лгать, не злословить, не клеветать, не обходиться грубо, не говорить лишнего, не красть, не нарушать супружеской верности, не делать насилия, не думать дурно, не обнаруживать самомнения и надменности. Любовь к людям есть высшая добродетель и пролитие крови величайший грех. Другое великое требование — правдивость, потому что все зло в мире происходит от заблуждения и лжи бежать от мира с его страстями и страданиями всегда является желательным, если кто хочет сохранить чистоту своей души и обрести бога;
