Дикая стая

—

Вот круто завязалось! Все в Питер сорвемся из этой глуши! — радовалась Анна.

—

Погодите, девки! Мне вон прищемили хвост. Теперь пока разберутся со жмуром, могут и нас приморить.

—

А мы при чем? — удивилась Ольга.

—

Это нам ведомо, но не легавым!

—

Не ходи ты к ним! Пусть сами ищут, не оправдывайся, коль не виноват! — удержала Гошку Анна. Тот послушался.

Через час в дверь постучали оперативники и велели поселенцу срочно прийти в милицию к следователю. Поселенец не заставил себя ждать. Он мигом оделся и через пяток минут вошел к следователю.

—

Что ж ты отмочил, барбос? Убил мальчишку и спокойно живешь, вроде на тебе вины нет? Думал, надежно упрятал? А он всплыл!

—

Никого я не убивал! Зачем мне этот засранец?

—

Ну, так ты грозил ему!

—

И что с того? Мне весь поселок грозил, и я брехался. Было, тыздились, махались круто, а все же живые! С чего на меня наезд? За свои подлянки получал он по соплям пару раз, но большего не заслужил. Да и не стал бы с «зеленью» разборку устраивать. У меня воля уже в руках вот-вот будет! А вот с лесником Егором вам стоило бы встретиться и поговорить о Димке. Может, сыщете, кто грохнул пацана, покуда виноватые не смылись из поселка.

—

Ты это о ком?

—

О его кодле! Она его завалила!

—

Гоша, кому мозги сушишь? Эти ребята с ним с самого раннего детства дружили. Не разлучались никогда. Им не делить, ни ссориться не из-за чего.

—

Девки были с ними! — прервал Гоша.

—

Какие девки? При чем здесь они?

—

Напились они там, подрались меж собой!

—

Кто?

—

Пацаны! Потом Димку волоком тащили в лодку.

—

Почему раньше не сказал? Только теперь придумал? Хочешь мальчишек вместо себя подставить? — следователь неожиданно поддел под подбородок и стал бить ногами упавшего поселенца.

Корнеев не помнил, как оказался в камере. Он стучал в двери, звал оперативников, Стаса, но никто не подошел, не стал слушать человека.

Поселенец сидел на холодном бетонном полу. От бессилия сжимал кулаки.

—

Будьте прокляты, мусора поганые! Чтоб вы сдохли все до единой падлы! Чтоб вас самих на зоне сявки запетушили! — орал мужик на всю камеру.

Из коридора не доносилось ни звука. Вокруг могильная, звенящая тишина. Ни одного голоса, ни одного звука не проникло в камеру.

Сколько Гошка пробыл в ней, он не знал. Ему в окошко просунули кусок хлеба и кружку воды. Охранник тут же ушел, закрыв Корнеева на все замки.

Поселенец не знал и не мог видеть, что творилось вокруг.

Совсем неподалеку от милиции, в морге, собралась вся милиция и прокуратура. Все они окружили стол, на котором лежал труп Димки Шинкарева. Вплотную прижался к столу старший Шинкарев и смотрел на сына.

—

Павел Павлович, присядьте к окну. Мне надо установить причину смерти, — попросил патологоанатом, вооружившись лупой, микроскопом, скальпелем, придвинув к себе банки с какими-то растворами, журнал и стал внимательно изучать труп, сантиметр за сантиметром.

—

Голова рассечена стеклянной бутылкой, — говорил тихо.

—

Пивной, конечно, — дополнил криминалист. — Вот эти пятна от ударов, полученных еще при жизни. Вот и на боках они, и на голове, на шее и на лице.

—

Не один тут вламывал! Кодла расстаралась, — говорил криминалист.

—

А вот и ножевые ранения. Три разных лезвия. Тут даже перочинный был в ходу.

—

Пацаны, его кодла. Надо брать, пока не поздно! — спохватился следователь.

—

Куда мылишься, чмо?

—

Держи вот этого!

—

Пакуй всех в машину! — спешили опера, заталкивали ребят в тесный кузов.

Очень быстро их привезли в милицию, разбросали по камерам, а оперативники доставили в отдел двух учительниц, приехавших в поселок по приглашению отдела образования.

Еще по дороге в милицию обе девицы возмущались дремучестью местных органов и грозили, что покинут глухомань, как только выйдут из милиции.

—

Вы хотя бы подумали об учительском авторитете! Разве мыслимо вести нас через весь поселок, на виду у всех жителей, учеников? Вам плевать, а нам после такого входить в класс, работать с детьми! Вы потом будете извиняться перед нами, но ученики

этого не

услышат.

—

Имейте в виду, сегодняшним поступком вы выкопали под Рогачева большую яму! И не только под него! Под всех!

Оперативники не реагировали. Они вели девок молча. Доставив их в кабинет к следователю, тихо вышли и вздохнули за дверью:

—

Уф-ф, черт! Еле сдержался, чтоб не вломить стерве по соплям. Пусть бы умылась своим дерьмом! Еще нас быдлом назвала!

—

Обе суки отпетые! Та, которую я вел, вовсе матом крыла. Вот тебе и учителя! — расхохотались оперативники.

В милиции допоздна горел свет. Во всех кабинетах шла напряженная работа.

Даже без заключения судмедэксперта было понятно, что Димка Шинкарев умер не своей смертью, что и подтверждал осмотр внешних и внутренних органов.

—

Смотрите, даже шило применялось!

—

Да уж! Мочили злобно, жестоко! — согласился эксперт с патологоанатомом, указав на запекшуюся кровь на внутренних органах.

—

Всей бандой метелили, озверело топтались по пацану. Но за что так яростно? — недоумевали оба.

—

Колись сам, пока я тебе не помог открыть пасть! Тогда не так взвоешь! — подошел следователь к самому старшему из ребят.

—

Не убивали мы его! — канючил тот.

Следователь не выдержал, влепил пощечину. Пацан напрягся, умолк.

—

За что убили? — повторил вопрос следователь и снова подошел вплотную.

—

Не трогали его!

От удара в зубы кулаком пацан взвыл от боли. Прикрыл рот рукой.

—

За что?! — заорал следователь, свирепея.

Следующий удар пришелся в переносицу. Перед

глазами пацана вспыхнула яркая радуга.