Музыка была опасной. Элиот чувствовал это нутром. Своего рода симфония — и Элиот понимал, что она выражает. Она выражала все.
Начало «Суеты земной» звучало просто. Оно рассказывало о сотворении мира, о юности и невинности.
Средняя часть посвящалась жизни, любви, взрослению и наступающей старости.
Последняя часть говорила о конце. О конце чьей-то жизни. О жаркой гибели Вселенной. О конце времен.
Капли дождя усеяли нотные строчки, смыли музыку с асфальта.
Но это уже не имело значения. Симфония запечатлелась в сознании Элиота. Он не представлял, что когда-нибудь ему хватит храбрости сыграть произведение целиком, но и забыть его он никогда не сможет.
Его рубашка промокла под дождем. Тени сгустились. Мальчику снова показалось, что за ним кто-то следит.
Элиот покинул тающий под дождем шедевр и вышел из подворотни. Сквозь толстую пелену туч пытались пробиться лучи солнца. На горизонте сверкнула молния.
На телефонных проводах сидели три вороны. Они каркнули и взлетели.
В голове у Элиота продолжала звучать мелодия «Суеты земной».
Что, если все это было правдой? Что прожить ты мог только одну жизнь, а потом уже не было ничего? Во веки веков — ничего?
Если так, то почему он не мог получить как можно больше от своей единственной жизни? Найти любовь, пережить приключения, пока у него еще есть такая возможность. Завтра он мог погибнуть.
И, судя по всему, завтра он действительно погибнет.
Он не знал, как быть. Но в одном был уверен: на автобусной остановке он еще раз увидит Джулию… пусть только для того, чтобы поцеловать ее на прощание.
56
Брошенный
Элиот вошел в вестибюль городской автостанции, от которой отправлялись междугородние автобусы «Грейхаунд», — готовый начать новую жизнь. У автомата с сэндвичами и прохладительными напитками стояли два длиннобородых хиппи. Еще один мужчина в черном костюме сидел неподалеку от двери туалета, заслонив лицо газетой.
Но Джулии в вестибюле не было.
Элиот сел на одну из деревянных скамеек. Увидел часы на стене над билетной кассой. До отправления автобуса оставалось десять минут.
Он представил себя на углу улицы в Голливуде играющим на скрипке, а может, даже на гитаре. Можно ли этим заработать на жизнь? Наверняка жители Лос-Анджелеса доброжелательней, чем в Дель- Сомбре. Так и должно быть, если рядом живет много людей. Иначе каждый бы действовал на нервы всем остальным.
Ему стали бы платить, чтобы он играл в клубе. И все бы аплодировали.
Он заставил себя прекратить фантазировать.
Но ведь это не просто очередная мечта. Стать звездой нелегко. Для этого нужно много работать, но он думал, что у него есть такой шанс, особенно если рядом будет Джулия.
На улице стало необычно темно. Зажглись фонари, вокруг них образовались оранжевые конусы света.
Элиот достал их рюкзака скрипку и провел пальцем по струнам. Хиппи глянули на него. Мужчина в черном костюме опустил газету. Элиот взял несколько нот из средней части симфонии.
Это была приятная часть. Жизнь того стоила. Можно было рискнуть… или тебе никогда не суждено узнать счастья.
Впервые в жизни он решил сделать что-то сам. Хватит правил. Хватит с него бабушки. Никто не будет приказывать ему, что делать.
Конечно, его мучили угрызения совести из-за Фионы и последнего героического испытания. Она сумеет справиться без него, но все же груз принятого решения был так велик, что внутри Элиота словно что-то надломилось.
Но это касалось только его. Его жизни.
И жизни Джулии.
Оставалось пять минут. Где она?
Элиот снова тронул струны скрипки и сыграл всего несколько нот из «Песни Джулии». Фразу о том, что в ее жизни еще оставалась надежда.
На миг из-за туч выглянуло солнце.
Элиот перестал играть, убрал Леди Зарю в резиновый сапог, а сапог сунул в рюкзак.
Хиппи и мужчина в черном костюме вышли из вестибюля и сели в автобус.
Из туалета появился водитель и остановился около Элиота.
— Едете, молодой человек? Или кого-то ждете?
— И то и другое, пожалуй.
Водитель потеребил козырек кепки.
— Отправляемся ровно в пять тридцать.
— Да, сэр.
Часы показывали пять часов двадцать восемь минут. Джулия наверняка была где-то рядом. Он почти ощущал ее близость.
Элиот встал и выглянул на улицу. Никого не было. Он бегом вернулся в вестибюль и остановился возле двери женского туалета.
— Джулия, ты здесь? — шепотом спросил он.
Ответа не последовало.
Двери вестибюля распахнулись. Элиот обернулся. Надежда наполнила его сердце, оно раздулось, как воздушный шарик.
Но это был всего-навсего водитель. Он вышел и направился к автобусу. Обернувшись, он вопросительно посмотрел на Элиота.
Элиот пожал плечами.
Водитель кивнул, закрыл дверь автобуса и завел мотор. Послышалось шипение тормозов, автобус покатился по Вайн-стрит и скрылся из глаз.
Она не пришла.
