Джулианна приостановилась у дверей, когда евнух вошел в купальню, и последовала за ним, только когда он поманил ее. Внутри были мраморные полы и несколько огромных ванн. Вода нагревалась в медных баках и вливалась в ванны через фонтаны с изящной каменной резьбой.
Похоже, визирь — утонченный мужчина, который настаивает, чтобы женщины из его гарема не только ежедневно принимали ванны, но и мыли руки перед едой. Джулианну впервые привели в купальню, и у нее похолодела душа. Неужели это значит, что великий визирь призывает ее?
Евнух кивнул на ванну.
— Пора тебе искупаться, Английская Роза. — Он поклонился ей и быстро ретировался, оставив молодую женщину в замешательстве.
Не зная, чего от нее ждут, она оглядела стены, которые были инкрустированы полудрагоценными камнями удивительных цветов. В задумчивом настроении она опустилась на малиновую подушку, зная, что ей здесь не место. Она была шокирована тем, насколько фривольны здешние женщины. И ей никогда не привыкнуть к тому, как мало на них одежды.
Она вскинула глаза, когда какая-то женщина, одетая во все черное, вошла в комнату в сопровождении шести рабынь. Она с достоинством поклонилась Джулианне и заговорила с ней на ломаном английском:
— Я мать господина Симиджина, госпожа Биджа. Я здесь, чтобы подготовить тебя для моего сына. — Глаза ее окинули Джулианну, и она одобрительно кивнула. — Да, ты можешь быть той, кто заставит моего сына снова улыбаться. Многие пытались, но ни у кого не вышло.
Джулианна быстро поднялась, страх закрался ей в душу.
— Должно быть, вы ошибаетесь. Мне сказали, что женщины живут годами, не видя господина Симиджина. Мне сказали, некоторые вообще ни разу не видели его.
Женщина пожала плечами:
— Не тебе спрашивать. Господин Симиджин выбрал тебя, и ты должна быть готова принять его.
Джулианна поняла, что момент, которого она так страшилась, настал. Но почему великий визирь захотел ее, когда в его гареме так много красивых женщин? И уж конечно, не может он желать женщину, которая ждет ребенка. Она пребывала в затруднении, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации.
Джулианна осознала, что у нее нет иного выбора, кроме как покориться неизбежному. Тело ее было тщательно, вымыто, потом покрыто рисовой мукой и маслом, чтобы смягчить кожу. Ее надушили, длинные ресницы накрасили сурьмой, а ногти покрыли малиновым лаком. Она была задрапирована в тончайшую золотистую ткань, а на шею и запястья были надеты сверкающие драгоценности.
Наконец женщины отступили назад, изучая дело своих рук, и госпожа Биджа произнесла слова, которые вселили страх в душу Джулианны.
— Ты очень красивая, даже с животом. Легко понять, почему мой сын желает тебя. — Затем мать великого визиря удалилась, сделав знак остальным женщинам следовать за ней.
Джулианна оставалась одна лишь пару секунд, прежде чем старший евнух вновь вошел в купальню. Когда он сделал знак идти за ним, ей ничего не оставалось, как подчиниться.
Он повел ее извилистыми коридорами, мимо пышных садов и, наконец, привел в сверкающий куполообразный павильон. Ее золотые сандалии ступали бесшумно, когда она шла по цветному мозаичному полу.
Величественные врата, достигающие потолка, были широко распахнуты, и евнух сделал ей знак войти.
После того как Джулианна неохотно ступила внутрь, дверь за ней закрылась, и она оказалась в удивительной круглой комнате. Стены и пол были выложены из белого мрамора, и повсюду разложены бесценные персидские ковры. С западной стороны было несколько окон, украшенных изящной деревянной резьбой. Обстановку составляли бювар, несколько диванов и стол, уставленный снедью.
За резной аркой была видна другая комната, и Джулианна быстро отвела взгляд от белой, задрапированной атласом кровати с алыми кисточками.
Вначале она не увидела его, но сам великий визирь стоял у одного из окон, сцепив руки за спиной, пристально наблюдая за Джулианной своими черными глазами.
Симиджин был одет в широкий черный халат безо всяких украшений, и голова его была непокрыта. Когда он заговорил, голос его был глубоким:
— Счастлив видеть тебя, Джулианна. Я боялся, что твои многочисленные злоключения могли пагубно сказаться на твоем благополучии. Рад видеть, что это не так. Ты выглядишь чудесно.
Она стояла как статуя — спина прямая, голова поднята высоко, но по-прежнему держалась за дверную ручку, не желая проходить дальше в комнату.
— Господин, как вы можете говорить о моем благополучии, когда держите меня здесь против моей воли?
Она ожидала гнева, но выражение его лица оставалось сдержанным.
— Я это понимаю. Но позволь мне заверить тебя, что с моей стороны тебе нечего бояться. — Он протянул ей руку. — Посидишь со мной за столом? Я велел своему повару приготовить много изысканных блюд, чтобы доставить тебе удовольствие.
Джулианна оставила без внимания его руку и взглянула на снедь: сочная баранина, телятина, омары, рыба-меч, фаршированный фазан и оленина, не говоря уже о деликатесах, которых она никогда раньше не видела. Наверняка здесь хватит еды, чтобы накормить весь гарем. В воздухе витали запахи лука и чеснока, которыми были приправлены блюда. Еще там были финики и сливы, политые медом для сладости. Она увидела большое разнообразие фруктов и шербетов, покрытых белой глазурью и взбитыми сливками, и ее соблазнил вид густого миндального крема, подслащенного медом и посыпанного имбирем.
Она сделала один неуверенный шаг от двери и встала на краешке желто-голубого ковра.
— Вы многого обо мне не знаете, господин Симиджин. Он придвинулся ближе.
— Чего, например?
— Того, что в отличие от женщин в вашем гареме я не желаю вашего общества.
Он сел за стол и поманил ее рукой.
Она неохотно двинулась к нему через комнату. Страх ее заглушался потребностью заставить его понять ее чувства. Встав перед ним, она заглянула ему в глаза, подумав, каким загадочным и чужим он выглядит.
— Я хочу поговорить с вами, господин, — проговорила она голосом, который оказался тихим шепотом. — Вы выслушаете меня?
— Пожалуйста, присядь, Джулианна, и тогда мы сможем поговорить спокойно. Мне трудно разговаривать с тобой, когда я смотрю на тебя снизу вверх.
Она опустилась на подушку.
— Я не смогу проглотить ни кусочка, пока не скажу вам все, что должна, господин Симиджин.
— Ты должна поесть ради здоровья своего ребенка. Мне сказали, ты очень мало ешь. Моя еда не пришлась тебе по вкусу?
Не задумываясь, она отодвинула тарелку в сторону.
— Полагаю, с ней все в порядке. Просто я нахожу трудным приучить себя есть без помощи ножа и вилки. Меня не учили есть руками, как какие-нибудь… варвары.
— Я давно восхищаюсь англичанами и многими их традициями. Я позабочусь, чтобы у тебя было все, что поможет тебе чувствовать себя здесь как дома.
Их глаза встретились.
— Господин, этого не будет никогда. Прошу вас, отошлите меня в Англию. Избавьтесь от меня как можно скорее, и это оградит вас от многих огорчений в будущем.
Он наклонился вперед и поднес финик ей ко рту. Она покачала головой, но он настаивал, пока она не взяла финик в рот.
— Расскажи мне о своем доме, Джулианна.
Она проглотила финик, даже не распробовав его.
— Рассказывать особенно нечего. Я выросла в Лондоне, поскольку мой отец, обедневший дворянин, потерял все свои земли и деньги. Уверена, отец не чаял избавиться от меня. Поэтому, когда поступило
