успокаивается от ощущения его проникновения.
Руки Торна обняли ее за спину, и он привлек ее еще ближе. Он двигался в ней вначале медленно, потом, когда обоих подхватил вихрь раскаленной страсти, его движения стали более глубокими и проникающими.
Его голос был напряженным от страсти:
— Сладкая, сладкая Бриттани, твое тело создано для того, чтобы доставлять радость мужчине. Чтобы доставлять радость мне, — поправился он.
Она чувствовала пылающую жажду, нарастающую внутри ее. Он заставлял ее содрогаться от желания, и Бриттани пребывала в мире, где произнесенное шепотом повеление вызывало у нее немедленный отклик.
В раскаленном слиянии тел она выгнула спину, когда он достиг самых глубин ее существа. Голова лихорадочно заметалась, с губ сорвался стон.
— Торн! — выкрикнула она. — О Торн!
Он баюкал ее в своих объятиях, пока тело не перестало дрожать.
— Я знаю, — прошептал он, нежно целуя ее веки, — знаю, что ты чувствуешь, сладкая Бриттани.
Она, казалось, парила над его скользящими движениями. Потом вцепилась ему в плечи, откинула голову назад, пока он уносил ее все дальше и выше, воспламеняя ее чувства, требуя от нее больше и одновременно давая больше.
Ее швыряло как корабль, потерявший управление, и только Торн вел ее к безопасности порта, как вел «Победоносец». Она ощущала каждое его прикосновение, каждое движение. Слышала его неровное дыхание, а ее имя снова и снова срывалось с его губ.
И когда он довел ее до высшей точки блаженства, она едва не потеряла сознание.
Потом он расслабился и лег на бок рядом, прижимая ее к себе.
— Ты прекрасна, маленькая танцовщица, — сказал он ей.
Она удовлетворенно закрыла глаза и слушала ровное биение его сердца.
— Я рада, что доставила тебе удовольствие.
Он улыбнулся и приподнял ее голову за подбородок, чтобы заглянуть в прекрасные зеленые глаза.
— Хочу сказать, что я твой раб.
Теперь в глазах ее заплясали веселые искорки.
— Мне нравится иметь тебя в своей власти, но сомневаюсь, что какая-то женщина может надолго завладеть тобой.
Он поцеловал ее в губы и сел.
— Увы, я не могу остаться, чтобы проверить эту теорию, — с сожалением сказал он. — К несчастью, мне надо ехать, и чем скорее, тем лучше.
Ей не удалось скрыть своего разочарования.
− Уже?
— Боюсь, что да.
Она встала и надела ночную рубашку.
— Распоряжусь чтобы тебе приготовили ванну. — Она подошла к сонетке и резко подергала.
Он подошел к ней, обвил руками за талию.
— Давненько уже никто не заботился обо мне. Но я могу к этому привыкнуть.
Она откинула голову, и волосы ее заструились, как мерцающее золото.
— Я же говорила тебе, что меня учили доставлять удовольствие мужчине.
Он прижался щекой к ее щеке.
— Тебя учили доставлять удовольствие мне, — поправил он.
— Да, дорогой. — Она обвила его руками и прильнула к нему. Как же ей не хочется, чтобы он уезжал! — Я буду ждать тебя.
Глаза его были серьезными, когда он посмотрел на нее.
— Мне теперь есть куда и к кому возвращаться, Бриттани.
Послышался стук в дверь, и Бриттани впустила Ливию.
— Приготовь ванну для капитана Стоддарда, — велела она с властностью человека, привыкшего отдавать приказы, но улыбка смягчила ее слова. — Проследи, чтоб вода была достаточно горячей и чтоб ее было много.
Когда Ливия ушла, Бриттани повернулась к Торну и обнаружила, что он смотрит на нее со странным выражением лица.
— Я сделала что-то не так? — спросила она.
— Нет, напротив. Я размышлял, понравится ли тебе быть хозяйкой Стоддард-Хилла. Ты — радость моего сердца, — сказал он, снова обнимая жену и жалея, что приходится ее покидать. Взгляд его упал на смятую постель, и мысль вновь заняться с ней любовью показалась ему крайне соблазнительной.
Решение, однако, принимать не пришлось, потому что вошла Ливия в сопровождении трех мальчиков, которые несли большую лохань для купания и ведра с горячей водой. Торн и глазом не успел моргнуть, как уже сидел в ванне, а Бриттани складывала его одежду в саквояж.
Торн намыливал грудь и наблюдал за Бриттани. Она, казалось, точно знала, что ему понадобится.
— Иди сюда, — сказал он, поманив ее пальцем. — Хочу посмотреть, как ты умеешь тереть спинку.
Она послушно подошла к нему. Но когда протянула руку за мылом, он неожиданно потянул ее, и она упала к нему в ванну. Торн покатился со смеху, глядя, как она отплевывается и стирает мыло с глаз.
— Ну вот, теперь я вся мокрая, — проворчала она, пытаясь вылезти.
Он пальцем подцепил подол мокрой рубашки и потянул вверх.
— Точно, поэтому мы просто снимем это. — Он бросил рубашку на пол и потянул жену на себя. — Так ведь лучше?
Она не смогла ему ответить, потому что ладони его стали гладить бедра, а рот завладел ее ртом. Тело ее сделалось мягким и податливым под его ласками. Приподняв бедра Бриттани, он опустил ее на себя и скользнул внутрь.
И застонал от наслаждения, когда она села, принимая его глубже в себя.
— Ты доставляешь мне такое удовольствие, маленькая чаровница… — Дыхание его вырвалось коротким всхлипом. − Мне нравится, что ты рядом. Никогда не думал, что скажу это какой-нибудь женщине. Что бы я без тебя делал?
Глаза его затуманились желанием, когда она продемонстрировала, чему ее учили женщины в гареме. Ладони заскользили по его намыленному телу, а губы раскрылись под его губами.
— О да, тебя хорошо подготовили к замужеству, — выдохнул он. — Боюсь, как бы ты не украла мое сердце.
Бриттани ехала через луг к конюшням. Ветер трепал ей волосы, а солнце согревало лицо. Впервые за долгое время девушка чувствовала себя легко — она хорошая наездница и обожает верховую езду.
Она томилась от безделья, имея в своем распоряжении так много свободного времени, и приятно было вырваться из дома, где сам воздух, которым она дышит, такой угнетающий.
Бриттани каждый день ждала каких-нибудь вестей от матери и от Кэппи, зная, что он продолжает поиски Ахмеда. Она уже начинала впадать в отчаяние и сомневаться, что ее дорогой друг когда-нибудь найдется. Еще она ждала весточки от своего мужа — но от него не было ни слова.
Бриттани спешилась, и мальчик-конюх увел ее коня. Нерешительным шагом она направилась к дому, страшась встречи с мачехой Торна. К счастью, большую часть времени ей удавалось избегать ее, потому что Вильгельмина спала допоздна и ела, как правило, у себя в комнате.
Бриттани уже поднималась по лестнице, когда голос Вильгельмины остановил ее.
— Вы не зайдете ко мне в комнату? Мне надо с вами поговорить.
С большой неохотой Бриттани спустилась вниз. Она ни на йоту не доверяла этой женщине и не желала общаться с ней.
