часть чужих вещей, но это он сказал несколько месяцев спустя, когда и самая мысль о вашем возвращении сюда стала казаться невозможной.
- Где же теперь мистер Адкинс? - спросил я.
- Он в настоящее время в плавании, на пути из Нового Орлеана, на 'Леоноре'. Он овладел доверием моей матери и служит у нас капитаном 'Леоноры'. Недавно он сделался мне окончательно противен, когда объяснился мне в любви. Это было уже слишком! Моя мать, я боюсь, слишком уж доверяет всему, что он говорит. Она очень благодарна ему за его внимание к моему отцу перед его смертью и за те заботы, которые он проявляет о нашем благополучии. В последнее время его обращение сильно изменилось. Он держит себя так, как будто он уже член нашей семьи и собственник корабля. Я думаю, что он через несколько дней прибудет в Ливерпуль.
- Я хотел бы, чтобы он был в Ливерпуле теперь, - сказал я. - Когда он приедет, я заставлю его признаться, что он лжец, Леонора! Никто никогда не относился ко мне с большей добротою, чем ваш отец и ваша мать. И не в моем характере платить им за это неблагодарностью и подлостью! Корабль вашего отца был моим домом; я не покинул бы этого дома без достаточных причин. Меня прогнал с корабля сам этот негодяй, который меня же и обвинил. Я останусь в Ливерпуле до его возвращения и когда разоблачу его и докажу, насколько я ценил вашу дружбу, я снова уйду с чистым сердцем и полным сознанием своей правоты!
Расставаясь, я просил Леонору передать матери, что не потревожу ее больше своим посещением до приезда мистера Адкинса и тогда только явлюсь, чтобы доказать, что я не был виновным в тех преступлениях, которые возводит на меня этот человек.
На этом моя беседа с Леонорой закончилась.
6. ВСТРЕЧА С ТРУСОМ
Вскоре я получил ответ от двух шорных мастеров, которые знали мистера Лири. Мне сообщили, что Лири действительно жил в Ливерпуле, но года три или четыре тому назад уехал в Австралию. Я отправился по адресам и лично расспросил обо всем шорников, чтобы найти какие-нибудь следы моей матери.
Мистер Лири уехал в Австралию один, но в скором времени в Ливерпуль приехала какая-то женщина, по-видимому, его жена, и все о нем разузнала. Без сомнения, это была моя мать. Но где она теперь и как жила в продолжении этих пяти лет? Все это было покрыто мраком, рассеять который мне не удалось, несмотря на все мои старания. Я остановился на самом вероятном предположении, что она вслед за мистером Лири отправились в Австралию, и, следовательно, для розысков мне придется, в конце концов, ехать в Австралию самому.
Пока же я решил остаться в Ливерпуле и дождаться приезда мистера Адкинса. Надо было разоблачить этого негодяя. Я слишком дорожил дружбою миссис Хайленд и, должен сознаться, сильно и страстно полюбил Леонору, свою названую сестру.
Прошло уже около трех недель после моего посещения миссис Хайленд и ее дочери. Просматривая 'Корабельный указатель', я прочитал о прибытии из Нового Орлеана 'Леоноры', под командой капитана Адкинса.
Я отправился тотчас же на док и нашел 'Леонору', но мистера Адкинса на корабле уже не было. По прибытии он сошел на берег и отправился в гостиницу, в которой обыкновенно останавливался, когда бывал в Ливерпуле.
В гостинице я его уже не застал. Мне сообщили, что, позавтракав, он утром ушел из дому.
Из гостиницы я в сильном волнении поспешил к дому миссис Хайленд. Как я и предполагал, мистер Адкинс был у миссис Хайленд. Когда я подошел к двери, Адкинс как раз выходил оттуда.
- Здравствуйте, мистер Адкинс! - сказал я, сдерживая, насколько возможно, душивший меня гнев. - Мы опять встречаемся, и уверяю вас, к моему глубокому удовольствию.
Он хотел пройти не отвечая, но я загородил ему дорогу.
- Кто вы такой и что вам от меня нужно? - спросил он заносчиво и с тем вызывающим видом, какой он любил принимать и прежде.
- Я Роланд Стоун, - ответил я, - и желаю вас видеть по чрезвычайно важному делу.
- Ну вот, вы видите меня! Что это за важное дело?
- Я могу сообщить это вам только в присутствии миссис Хайленд и ее дочери.
- Миссис Хайленд не желает вас видеть, - сказал Адкинс, - а еще менее, я думаю, ее дочь. От себя добавлю, что я не желаю иметь с вами никаких дел.
- Я могу поверить только последней части вашего сообщения, - ответил я, но бывает такая необходимость, когда делаешь и то, что не особенно нравится. Если в вас есть хоть искра мужества, то вернемся в дом и вы повторите миссис Хайленд в моем присутствии то, что вы сказали за моей спиной.
- Я опять повторяю, что я не желаю говорить с вами. Дайте мне дорогу!
Сказав это, Адкинс сделал жест, как бы намереваясь отстранить меня с дороги.
- Я дам тебе дорогу, негодяй, когда ты исполнишь мое приказание, - и, схватив его за шиворот, я повернул его к дому.
Он сопротивлялся и ударил меня. Я возвратил ему удар, причем сам остался на ногах, а он, покачнувшись, упал на порог.
Теперь я потерял всякое самообладание. Я позвонил и схватил Адкинса за волосы с целью втащить его в дом, но в это время подоспели трое полицейских.
После продолжительной борьбы с полицейскими, которым помогал Адкинс и какой-то случайный прохожий, я, наконец, был побежден, и мне на руки надели железные наручники.
Когда меня повели, я заметил, что миссис Хайленд и Леонора были у окна и, без сомнения, были свидетельницами всего происшествия. Меня привели в участок и заперли в камеру.
На следующее утро меня привели к судье. Адкинс обвинял, а три полицейских и прохожий, принявший участие в борьбе со мной, были свидетелями. Я был приговорен к двум неделям тюрьмы.
На восьмой день моего заключения я был очень удивлен, когда мне объявили, что меня желают видеть два посетителя.
Оказалось, что это были мои старые приятели. Один был Вильтон, второй подшкипер капитана Хайленда, а другой - плотник Мейсен, тоже с 'Леоноры'.
Когда я был на 'Леоноре', оба эти человека относились ко мне очень хорошо, и я очень обрадовался их приходу, но я еще больше обрадовался, когда узнал причину их посещения. Мейсен сказал мне, что он до сих пор плотник на 'Леоноре'. Недавно мисс Хайленд приходила к нему на борт, чтобы узнать всю правду об отношениях между Адкинсом и мною и о причинах, заставивших меня покинуть 'Леонору' после смерти капитана Хайленда.
- Я был очень рад, когда узнал, что вы вернулись, Роланд, - сказал Мейсен, - но в то же время был огорчен, узнав о ваших теперешних злоключениях. Я решил вывести вас из того затруднительного положения, в котором вы находитесь, хотя я могу за это потерять свое место. Я рассказал ей всю правду, сказал, что Адкинс человек дурной, и что я докажу это. Я обещал ей также посетить вас. Вильтон теперь служит шкипером на другом судне, и я взял его с собой, зная, что он тоже может помочь вам.
- Ничто не доставит мне большего удовольствия, как увидеть Адкинса потерявшим место командира 'Леоноры', - сказал Вильтон, - потому что я знаю, что он обкрадывает вдову. Мы должны доказать миссис Хайленд, что она доверяет негодяю.
Вильтон и Мейсен пробыли со мной почти час; мы решили не предпринимать ничего до моего освобождения. Когда же я выйду из тюрьмы, мы узнаем время, в которое можно будет застать Адкинса и миссис Хайленд вместе, и явимся все трое, чтобы окончательно изобличить его.
Освободившись, я в тот же день повидался с Вильтоном и Мейсеном. Тут я узнал, что Леонора сама обещала известить нас, когда Адкинс будет у матери.
7. РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Леонора не обманула меня. Через два дня после выхода из тюрьмы я получил от нее известие, что Адкинс будет у ее матери на следующий день, и чтобы я со своими приятелями явился около половины десятого.
Получив это известие, я немедленно уведомил Мейсена и Вильтона, и мы назначили друг другу свидание на следующее утро. Утром я встретил своих приятелей в назначенном месте, и около девяти часов