действовать осторожно и зря не рисковать. Однако дал себе слово, что при малейшей возможности нужно попытаться сбежать, как бы рискованно это ни было.

Я поймал взгляд Тоттена и понял, что он думает о том же. Смотрел он бесстрашно. У меня есть товарищ, на которого можно рассчитывать.

Примерно в час дня мы снова двинулись – начали пологий спуск в долину Шенандоа. Но не доезжая реки капитан с большей часть солдат свернул в сторону; они поехали по тропе вдоль ручья; с нами остались лейтенант и шестеро рядовых.

Лошади осторожно спускались, и я умудрился отъехать подальше от цепочки мятежников. У нас с Тоттеном появилась возможность обменяться несколькими словами, которые не услышат ни наши товарищи, ни конфедераты.

– Тоттен, – сказал я, – вам, наверно, не хочется отправляться в тюрьму Либби (Тюрьма конфедератов для офицеров-северян в г.Ричмонде; представляла собой переоборудованный склад табачных изделий фирмы «Либби энд Сон», без отопления и вентиляции. – Прим. перев.)?

– Будь я проклят! – ответил он; такова была его обычная форма согласия. – Я скорее соглашусь на пулю. Готов рискнуть, лишь бы не отправляться туда.

– Боюсь, этот молодой мятежник не даст нам возможности уйти.

– Не думаю. Он, наверно, такого о нас плохого мнения, что считает, будто мы ни на что не решимся. Будь я проклят! Если бы мне удалось ударить его по башке, он увидел бы звезды! Заметили, как он на нас смотрит, как разговаривает с нами? Словно мы собаки.

– Сержант, вы можете растянуть лодыжку во время следующего привала? Скоро они будут менять лошадей. Я слышал, как один из них сказал об этом. Если мне придется ждать вас и перевязывать вам ногу…

Но закончить мне не удалось. Подъехал лейтенант и с тех пор держался рядом с нами.

Спустившись с холма, мы выехали на поляну. На ней стояла ферма. Большое бревенчатое здание с двумя крыльями; двор между ними был под крышей; одно из крыльев имело жилой вид; второе без окон, только один вход со двора.

Во дворе нам приказали спешиться. После того как мы привязали лошадей к длинной жерди, нас повели на задний двор; он находился на несколько футов ниже поверхности. Мы с Тоттеном шли рядом; и как раз когда добрались до ступенек, ведущих на этот задний двор, сержант запнулся, попытался остановить падение, но безуспешно, и тяжело упал. Двое мятежников, шедшие перед нами с ружьями в руках, услышав шум, повернулись. Увидев лежащего в пыли сержанта, они рассмеялись; казалось, зрелище доставляет им много веселья.

Тоттен упал с такой силой и так естественно, что я подумал, не ранен ли он на самом деле. И уверился в этом, когда он попытался встать, но со стоном опустился и воскликнул:

– Капитан, я сильно растянул лодыжку!

Теперь подошел лейтенант и грубо спросил, в чем причина шума. Получив ответ, он приказал отвести нас в маленькую конюшню в углу двора. Я попросил разрешения оставить Тоттена во дворе и мне самому остаться с ним, чтобы поливать его ногу холодной водой и проверить, сможет ли он ходить, прежде чем мы двинемся дальше.

– Можешь лечить его и в конюшне! – с улыбкой ответил этот волчонок.

– Но, лейтенант, здесь удобней, – самым мирным тоном сказал я. – Тут вода под рукой.

– Уберите этих двоих! – приказал он, показывая на рядовых: Хилла и Гэри. –Лошадей отведите на старое поле; четверо получат свежих лошадей и должны быть готовы ехать со мной.

Хилла и Гэри увели в конюшню и закрыли там; у входа поставили двоих часовых.

Я с большим трудом дотащил Тоттена до веранды дома и устроил под большим деревом; он прислонился спиной к стволу и смог сидеть. Затем, используя ладони как ковши, я принялся поливать ногу сержанта холодной водой.

Один из часовых оставался у дверей конюшни, в которой находились Хилл и Гэри, второй подошел к нам. Это был худой, но сильный солдат с настороженным выражением маленьких зеленых глаз.

Я с радостью заметил, что конфедераты сняли с лошадей седла, провели животных по узкой тропе и отпустили на большое огороженное поле.

Вернувшись, четверо конфедератов зашли во вторую конюшню, больше по размерам. Немного погодя они снова вышли; каждый вел по лошади. Этих лошадей они привязали перед домом.

Все эти лошади были оседланы и взнузданы; через открытую дверь конюшни я видел, что она пуста. Эти четыре лошади – единственные запасные у конфедератов.

В каждое из крыльев дома можно было заходить через расположенную в середине дверь. Дверь из тяжелого дуба открывается внутрь, ее можно закрыть снаружи на крепкий засов; вдобавок у каждой двери был прочный металлический брус.

Вскоре после того как я подвел Тоттена к веранде, я заметил, что дверь оставлена полуоткрытой; лейтенант тоже вошел внутрь и сел.

Мне было видно, что происходит внутри. В углу лежала большая груда очищенной кукурузы; на скамье у окна ружья и пистолеты тех, кто отправился с лошадьми. Снаружи на пороге лежит тяжелый висячий замок от этой двери.

Оседлав лошадей, четверо солдат сели на ступеньке. Через несколько минут двое из них снова встали и ушли в кладовую; там они начали протирать свои револьверы.

Потом еще один ушел внутрь и улегся на груде зерна. Четвертый оставался на пороге, он чинил порванную упряжь. Вскоре он тоже встал, вошел в дом, и я слышал, как он просит шило. Сердце у меня забилось быстрее, на лице появилась краска: у меня возник план бегства.

Хотя я слышал, как колотится у меня сердце, ударяя о ребра, словно молотом, чувствовал я себя спокойным и сосредоточенным, как никогда в жизни. Я знал, что каждое мгновение уменьшает шансы на

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×