после того, как моя же неумелость и нерешительность вызывали катастрофу. Храбрости, за которую меня хвалили, было мало. И всегда будет мало.
– Ты единственный, кто так думает, – яростно возразила Равенна. Затем, словно спохватившись, затараторила: – На самом деле эти две вещи никак не связаны между собой. Честолюбие и алчность могут вознести тебя на вершину, и пока ты там не оказался, не имеет значения, хороший ты предводитель или плохой. Даже тогда, посмотри, сколько императоров обходились без этого. А если бы тебе удалось свергнуть Оросия, ты бы исполнил свое предназначение – с точки зрения республиканцев.
– Значит, потом меня отпустят на все четыре стороны? А где в этом плане Архипелаг?
– В том-то все и дело. Архипелаг от этого не выиграет. Прости, Катан, но ты – не решение проблемы. По крайней мере твое имя – не решение.
– Все пытаются меня убедить, – проворчал я, слова Равенны подтверждали мои подозрения. Вся цель этого разговора – сделать предложение республиканцев менее привлекательным. – Мауриз говорит, что я могу помочь Архипелагу, ты говоришь, что я принесу только беду.
– Боюсь, ты не сможешь сохранить анонимность – теперь. Но это не помешает тебе идти своей дорогой. Чем дольше ты остаешься здесь, тем больше власти они получают над тобой, потому что после Рал Тамара они думают, что могут тобой управлять.
– Ты хочешь, чтобы я уехал?
Равенна покачала головой.
– Только ты можешь это решить.
– Но куда мне ехать в таком случае? За мной бы охотились и кланы, и Сфера, и император. Я вообще не знаю Архипелага, и у меня недостаточно связей.
На секунду Равенна казалась встревоженной, почти полной раскаяния, но затем пожала плечами.
– Ты знаешь людей из Цитадели. Лиаса, Микаса, Персею – ее семья живет на соседнем острове. Адмирал Кэрао не всегда надежен, но он не похож на фетийцев или Сферу.
– Я должен найти «Эон». Даже если Палатина примкнет к фетийцам, надеюсь, я могу полагаться на тебя. – Я уже выпил почти весь кофе, и, странное дело, он расслаблял, а не возбуждал. – Нам еще предстоит масса поисков, прежде чем мы отыщем корабль. Но мы не должны позволить «Эону» попасть в их руки, или руки императора, или в чьи угодно.
– Но кому здесь можно доверить такой огромный корабль? – спросила Равенна. – Ведь только для того, чтобы использовать «небесные глаза», потребуется больше, чем два или три человека. Это должна быть очень сложная система.
По крайней мере на этот счет у меня была своя собственная идея.
– А вот тут нам должна помочь Цитадель. Я знаю, все предводители еретиков – осторожные старики, но мы найдем новичков, готовых помочь. Можно найти подходящих людей и в океанографических академиях.
– Но только еретиков-апелагов. Я бы не доверяла кэмбрессцам, не говоря уже об их правительстве. И на Архипелаге нет океанографических академий. Больше нет. Боюсь, трудно кому-нибудь доверять, – сказала Равенна со странно выжидательным видом.
Я собирался спросить, что она имеет в виду, как вдруг ощутил головокружение и страшную усталость. Равенна потянулась к кровати, чтобы убрать кофейную чашку, и я повалился обратно на подушки, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. «Она будто ждала этого», – мелькнула у меня смутная мысль. Потом я снова увидел ее лицо и, наконец, понял – слишком поздно.
Мои конечности потяжелели, словно налитые свинцом. Не в силах пошевелиться, я с каким-то отстраненным изнеможением следил, как Равенна допивает свой кофе. Затем она подняла мои ноги на кровать, повернулась к двери и остановилась. Я хотел закричать, предупредить кого-то, но не смог. Рот не открывался.
Равенна поставила обе пустые чашки у двери, вернулась и опустилась на колени возле кровати. Помолчала, кусая губу.
– Мне жаль, что пришлось это сделать, Катан, но я больше не могу никому доверять. Я не могу позволить им провозгласить тебя иерархом ради их собственных целей, поэтому я должна попасть туда первой.
Я беспомощно смотрел на нее, пытаясь сопротивляться обморочной тьме, которая так быстро наваливалась на меня. Я чувствовал себя марионеткой с перерезанными ниточками. Перерезанными Равенной.
– Когда-нибудь, если ты сможешь сбежать от того своего имени, мы снова встретимся. Но не раньше. Только не раньше. – Она заговорила торопливо, возможно, потому, что я моргал, чувствуя, что глаза слипаются… – Люди ждут меня. До свидания, Катан. Всегда помни, что я тебя люблю.
Казалось, ее последние слова пришли откуда-то издалека, и больше я уже ничего не помнил.
Глава 15
– Манта ушла сегодня ночью, – объявил Мауриз, выслушав рапорт адъютанта. – Точно по расписанию, манта Полинскарна. Равенна еще позавчера заплатила за проезд их агенту.
На лицах пяти человек, стоящих в атриуме консульства, застыло недоумение. Точнее, не пяти, а четырех, исключая Палатину. Остальные фетийцы не знали, почему Равенна сбежала, и не на шутку испугались, что она была чьим-то шпионом. Даже предыдущий рассказ Палатины о том, что случилось в Лепидоре, не успокоил их страхи.
– Но зачем? – резко спросила Телеста. – Зачем бежать, если не для того, чтобы выдать нас?
– Она все равно должна была нас выдать, – страдальчески ответил я. У меня все еще гудела голова.
Я едва успел оправиться от яростной атаки Сферы на «Призрачную Звезду», а тут еще это снотворное. Очевидно, Равенна положила его гораздо больше, чем нужно, чтобы нейтрализовать действие кофе, как
