покинул.
26
Барби проснулся от звука сирены и увидел, что перед камерой стоит Мэлвин Ширлз. Ширинка у парня была расстёгнута, в руке он держал свой огромный член. Увидев, что Барби смотрит на него, он начал мочиться. Явно задался целью достать до топчана. У него это не получилось, и он удовлетворился тем, что набрызгал по бетону мокрую букву S.
— Давай, Барби, пей, — сказал он. — Ты же испытываешь жажду. Она немного солёная, но какая тебе к херам разница.
— Что горит?
— А то ты не знаешь? — произнёс Мэл с улыбкой. Он все ещё оставался бледным — несомненно, потерял много крови, — но повязку на голове имел свежую, чистенькую.
— Прикинемся, что нет.
— Твои дружки произвели поджог редакции, — сказал Мэл, на этот раз выщерив зубы.
Барби понял, что мальчик обозлён. И напуган тоже.
— Хотят напугать нас, чтобы мы тебя выпустили. Но мы… не… пугливые.
— Зачем я жёг бы газету? Почему не городской совет? И кем могут быть те мои дружки?
Мэл заправлял член назад себе в штаны.
— Завтра ты уже напьёшься, Барби. Об этом не беспокойся. У нас будет целое ведро воды, и твоё имя на нём будет написано, и губка при нём.
Барби молчал.
— Ты видел, как притопляют там у тебя в Ираке? — Мэл кивнул, словно знал, что Барби такое видел. — Теперь ты попробуешь это на себе. — Он продвинул через решётку палец. — Мы узнаем, кто такие твои соучастники, говноед. А сначала узнаем, что ты сделал, чтобы запереть наш город. Притопление? Никто его не выдержит.
Он, было, отправился прочь, но вдруг развернулся.
— И не в пресной воде. В солёной. Это главное. Подумай об этом.
Мэл пошёл, тяжело шлёпая по коридору, со склонённой головой.
Барби сел на топчан, взглянул на подсыхающие отпечатки Мэловой мочи на полу, прислушиваясь к сирене. Подумал о блондинке в пикапе. Девушке, которая едва не решила его подвезти, а потом передумала. И закрыл глаза.
Пепелище
1
Расти стоял на разворотной площадке перед госпиталем и смотрел на пламя, которое поднималось где-то на Мэйн-стрит, как вдруг у него на поясе зазвонил телефон. Рядом стояли Твич с Джиной, девушка держала Твича за руку, словно искала защиты. Джинни Томлинсон и Гарриэт Бигелоу спали в госпитальной ординаторской. Обход делал тот пожилой мужчина, который согласился стать волонтёром, Терстон Маршалл. Он оказался на чудо опытным. Свет есть, аппаратура вновь работает, на некоторое время топлива хватит, дела улучшились, и всё идёт нормально. Пока не заверещала сирена, Расти даже не осмеливался радоваться за себя.
Он увидел на экране телефона «ЛИНДА» и произнёс:
— Дорогуша, все хорошо?
— У нас — да. Дети спят.
— Ты не знаешь, что там го…
— Редакция газеты. Помолчи и слушай, потому что через полторы минуты я выключу телефон, чтобы никто мне не мог позвонить, не позвал на тушение пожара. Здесь Джеки. Она побудет с детьми. Тебе нужно встретиться со мной в похоронном салоне. Там также будет Стэйси Моггин. Она уже к нам забегала. Она с нами.
Услышав это имя, хотя оно и было ему знакомое, Расти не сразу припомнил, кому оно принадлежит. А это — она с нами. Действительно началось разбиение на стороны, кто-то становится с нами, а кто-то с ними.
— Лин…
— Увидимся там. Десять минут. Это безопасно, пока они будут заниматься пожаром, потому что оба брата Бови в пожарной бригаде. Так сказала Стэйси.
— Как это они могли так быстро собрать брига…
— Не знаю и знать не хочу. Ты сможешь приехать?
— Да.
— Хорошо. Не оставляй машину на боковой стоянке. Объезжай дом и поставь её на маленькой площадке. — После этого её голос пропал.
— Что там горит? — спросила Джин. — Вы знаете?
— Нет. Потому что мне никакого звонка не было, — ответил Расти и посмотрел на них тяжёлым взглядом.
Джина не поняла, зато Твич сразу.
— Никто никому не звонил.
— Я просто куда-то отлучился, возможно, поехал на вызов, но вы не знаете, куда именно. Я не говорил. Правильно?
Нисколечко не потеряв своего сбитого с толку вида, Джина все же кивнула. Потому что эти люди теперь её люди; этот факт не вызывает у неё сомнений. Да и с какой бы радости? Ей всего лишь семнадцать. «Наши и не наши, — подумалось Расти. — Не очень хорошая терапия, конечно. Особенно для семнадцатилетней девушки».
— Возможно, на вызове, — произнесла она. — Где именно, мы не знаем.
— Конечно, — согласился Твич. — Ты конёк-горбунок, а мы всего лишь муравьи.
— Не делайте из этого уж такого большого дела, — сказал Расти. Хотя дело было большим, ему это уже было ясно. Угрожало неприятностями. И Джина не единственный ребёнок в этой картинке; есть их с Линдой дочки, которые сейчас крепко спят, не зная того, что папаша с мамашей напялили парус и отплывают в бурю, которая может оказаться слишком опасной для их лодочки.
Но всё-таки…
— Я вернусь, — произнёс Расти, надеясь, что это не пустая фраза.
2
Сэмми Буши завернула «Малибу» Эвансов на аллею, которая вела к больнице имени Катрин Рассел немного позже, чем отсюда, отправляясь к похоронному салону Бови, отъехал Расти; они разминулись по противоположным полосам возле площади на городском холме.
Джина с Твичем уже зашли вовнутрь, и разворотная площадка перед центральным входом лежала пустой, но она не остановилась здесь; заряженная — потому что оружие, которое лежит рядом на сидении,
