двухметровый детина в черной униформе, преградивший им путь. Поза секьюрити была довольно напряженной, словно он в этот момент выполнял упражнение на развитие ягодичных мышц. Но в нахмуренные брови прочно вцепилась решимость выполнить свой долг до конца. И неважно, до какого.

– Насчет вас, – кивок в сторону Кирилла, – Ираклий Вахтангович в курсе, а вот про ваших спутников он ничего не знает.

– А неужели господин Пилишвили искренне полагал, что я передвигаюсь по Москве, а тем более – за ее пределами, без охраны? – надменно приподнял бровь Кирилл. – Не говоря уже о таком не самом приятном местечке, как это.

– Так они, может, и вооружены? – Брови секьюрити еще сильнее нависли над глазами, словно пытались защитить ранимую душу хозяина от чудовищной несправедливости этого мира.

– Они точно вооружены. – Матвею явно не нравилось, когда о нем говорят в третьем лице. – И разрешение имеется.

– Но… насчет этого у меня нет никаких распоряжений!

– Так поищите и найдите! – Размер сосульки приблизился к знаменитой питерской сосуле.

– Кого поискать?

– Не кого, а чего – распоряжение поищите! И в темпе, в темпе! Не волнуйтесь, мы никуда отсюда не денемся, просто потому, что не знаем, куда идти.

– Что, мне опять звонить Ираклию Вахтанговичу?

– Батюшки, – всплеснул руками Матвей, – какой сообразительный парнишка!

В этот момент в будке охранника заголосил зуммер внутренней связи. Секьюрити весенним лосем ломанулся туда, довольно ловко ввинтившись в тесное пространство.

Схватил трубку, молча выслушал, кивнул и, нажав кнопку отбоя, направился обратно. Расслабленно так направился, и брови на место вернулись, и упражнений больше никаких не было, разжались ягодицы. Сразу было видно – услышанное сняло с бедолаги груз ответственности и перекинуло его на… А вот на кого?

– Сейчас сюда придет Петр Леонидович Филимонов, это один из местных врачей. Он уполномочен рассказать и показать вам все, что вас интересует. А мне пора на пост.

– За машиной нашей присмотрите, пока нас не будет. – Опыт управления бизнесом научил Кирилла отдавать распоряжения так, что не взять их было невозможно.

– Хорошо, – кивнул секьюрити и облегченно улыбнулся: – О, а вон и Петр Леонидович!

По аккуратной, выложенной тротуарной плиткой дорожке к ним торопливо шел высокий лысоватый мужчина в очках. Кроме очков, на нем еще имелись довольно мятые брюки, рубашка и прикрывающий все это великолепие вкупе с рыхлым телом белый халат нараспашку.

– Матвей Николаевич! – Филимонов приветственно замахал рукой, еще толком не приблизившись. – Какими судьбами? Вы ведь были у нас недавно! С тех пор никаких изменений в состоянии пациентки Квятковской не наблюдалось, все по-прежнему. Есть даже положительная динамика – она успокоилась, больше не буянит, так что необходимость в жесткой фиксации отпала сама собой. На прогулку мы ее, конечно, не выпускаем, но по палате она передвигается свободно. А кто это с вами?

– А вам разве главврач не сказал?

– Нет, Ираклий Вахтангович распорядился оказать всяческое содействие гостям, не назвав имен.

– Ну тогда вам и не надо знать, кто я, – усмехнулся Кирилл. – Думаю, имен будет достаточно. Меня зовут Кирилл, вот этого парня – Владимир, а с Матвеем вы знакомы.

– Ага. – Доктор поверх очков внимательно осмотрел всех троих и повернулся к Кириллу: – Если я правильно понял, главный здесь вы, Кирилл… как вас по батюшке?

– Давайте ограничимся именем, ОК? И проводите нас, пожалуйста, в свой кабинет, там и поговорим.

– Ах да, извините. – Филимонов поправил очки и сделал приглашающий жест рукой: – Прошу к нашему шалашу.

– Да уж, шалашик, – поежился молчавший до сих пор Владимир. – Не дай бог сюда угодить на постой.

– Почему же, – усмехнулся доктор, – у нас вполне комфортно, с удобствами. Воздух чистый, территория ухоженная, вон даже сад свой имеется.

– И кто за всем этим следит, больные?

– Ну что вы! У нас весьма специфический контингент, их даже на прогулку выпускают по одному и в сопровождении санитаров. Да и то не всех, от силы треть от общего числа пациентов. Кстати, может, тут, на лавочке, побеседуем? Мой кабинет находится на четвертом этаже, в так называемом четвертом блоке, где содержатся самые опасные наши подопечные. Место не самое приятное, поверьте.

– А мы сюда приехали вовсе не ради милой беседы с вами, при всем моем уважении, – сухо произнес Кирилл. – Нам необходимо поговорить с Квятковской.

– Голубчик, – снисходительно усмехнулся Филимонов, – при всем МОЕМ уважении к вашим связям, есть кое-что, не подвластное вашим или моим желаниям.

– А именно?

– Ну что вы, право, – Петр Леонидович остановился, снял очки и принялся протирать их полой халата, – ведь образованный вроде мужчина…

– Вроде?

– Ну не цепляйтесь к словам, Кирилл! Вам ведь Матвей рассказывал о состоянии Квятковской, она – овощ. Не совсем, конечно, под себя не ходит, обслуживает себя самостоятельно, но насчет осмысленного диалога, а тем более – ответов на какие-либо вопросы, увы… – он вернул очки на место и развел руками. – Я лично сделал все возможное, чтобы повторения недавнего эксцесса не произошло.

– А вот кстати об эксцессе, – Кирилл пристально посмотрел в глаза врача, спрятавшиеся за бликующие стекла. – Петр Леонидович, а почему вы весной решили вдруг отменить Квятковской транквилизаторы?

Светло-серые, словно застиранные, глаза эскулапа пугливо заметались из стороны в сторону, явно сожалея о недавней протирке очков. Вот остались бы мутными, захватанными, тогда был бы хоть какой-то шанс укрыться от всматривающегося, казалось, в самую душу, взгляда этого властного типа.

Ну и ладно, можно просто отвернуться.

Что Филимонов и сделал, причем совместил это с возобновлением движения. На ходу ведь не рекомендуется смотреть в глаза собеседника, иначе рискуешь оступиться и упасть, вот.

И выкручиваться проще.

– Так, значит, беседовать на свежем воздухе вы не хотите? – Доктор вытащил из кармана магнитную карточку-ключ и вставил ее в прорезь замка. – Ну что же, тогда идем ко мне.

– Петр Леонидович, ну что за детский сад, – усмехнулся Кирилл, входя следом за доктором в здание спецклиники. – Вам придется ответить на мой вопрос, потому что ваши подопечные, и Дина Квятковская в частности, вовсе не несчастные блаженненькие, это в основной массе жестокие убийцы, насильники и изуверы.

– Они прежде всего больные люди!

– Вопрос спорный.

– И вовсе…

– Петр Леонидович!

Лед, снова лед. Причем очень много льда.

Филимонов вздрогнул и как-то обмяк:

– Ну хорошо, я попытаюсь ответить.

– Уж будьте любезны.

ГЛАВА 33

– Только позвольте сделать это в моем кабинете, громкие разговоры в здании клиники запрещены. Подопечные беспокоятся, – устало проговорил Филимонов и кивнул стоявшему возле перегораживающей коридор решетки секьюрити: – Это со мной, по распоряжению главврача.

– Охрана предупреждена, – ответил тот, нажимая одну из кнопок на пульте.

Решетка медленно поехала в сторону, приглашая в путешествие по длинному коридору, вероятно, для усиления общего впечатления освещаемому мертвенно-бледными лампами дневного света. Которые, само собой, периодически гасли и подмигивали.

Вы читаете Вампир, мон амур!
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату