Песня понравилась, став для нашего коллектива немеркнущим хитом, своеобразным «военным гимном». 14 ноября на квартире у Алены Маклауд мы ритуально обрили свои головы в честь подвигов Микки Нокса, учредив таким образом новый профессиональный праздник — День Отморозка. Побрились все — только Крейзи отказался, заявив, что ему это не нужно, так как «противоречит его жизненной позиции и видению мира». После этого некоторые люди заподозрили, будто бы мы всей бандой подались в скинхеды, но, видит бог — у нас и в мыслях этого не было. Лысые затылки пригодились нам на другом фронте.
Как всегда, дней за двадцать перед новым годом в Комитете по Лесу Л. О. объявили предновогодний аврал — расширенные курсы инспекторской переподготовки. По идее, мы должны были «обилечиваться» удостоверениями вместе с людьми от «Гринхипп», да вот беда — за время прошлогодней кампании у нас сложилось к этим пидорам предвзятое отношение. Руководство «Гринхипп», со своей стороны, не могло простить нам глумливого и до крайности неуважительного отношения, на корню подрывающего ихний авторитет. Поэтому они решили избавиться от нас, как от пассажиров невежливых и неудобных. Не решаясь прямо нам отказать, Тони Лустберг, назначенный ответственным за наш «слив», решил прибегнуть к методу «подставы и провокации». Продумав все как следует, Лустберг подкараулил нас в день начала инспекторских курсов на лестничной площадке, перед входом в помещение Комитета по Лесу, и заявил:
— Не хотелось говорить вам об этом, но правила изменились. Мы не можем больше позволить дежурить вашим оперативникам, вы с работой совсем не справляетесь! Мы вынуждены назначить старшего в вашу группу — Алимова Юру! Он будет вами руководить и координировать вашу работу, а вы должны будете ему подчиняться!
Тут надо заметить, что нашу реакцию Тони вычислил верно. Его слова вызвали у товарищей целую бурю справедливого негодования.
— Алимов — это Тайбо, что ли? — возмутились мы. — Вы совсем уже охуели! Он же неуподоблюсь!
— Ничего страшного! — заявил Лустберг. — Или берите старшим Тайбо, или проваливайте ко всем чертям! Решайте быстрее! Мы переглянулись — больно уж неудобная складывалась ситуация.
— Нам надо подумать, — ответил наконец Крейзи. — Недолго, до конца сегодняшних курсов. И тогда мы дадим тебе наш ответ!
— Ладно, — заявил Лустберг, несколько удивленный нашей покладистостью. — Думайте до вечера, но только не дольше! С этими словами он отошел — оставив нас курить у окна, размышляя над его словами.
— Это что же? — заявил Строри, как только Лустберг скрылся из глаз. — Они хотят, чтобы Тайбо нами правил?
— Навряд ли! — рассмеялся Кузьмич. — Тайбо, небось, про это еще и не знает! А что это значит?
— Что нас хотят «слить»! — вздохнул Крейзи. — Ждут, что мы отпиздим Тайбо, или еще чего-нибудь подобного!
— Ну, а мы что? — спросил я.
— Отпиздим! — заявил Маклауд. — Жалко упускать такую возможность!
— Подождите… — начал было Крейзи, но Строри тут же его перебил:
— Согласен, — кивнул он. — Скорее пойдемте в зал!
В просторном помещении собралось уже немало народа — сидели на поставленных друг за другом стульях и на скамейках вдоль стен. Вел нынешнее заседание товарищ Батов по прозвищу Туранчокс — в своей неподражаемой, до полусмерти изматывающей манере. Видно было, что он еще в молодости продал душу дьяволу — покровителю чиновников и номенклатуры, и получил в обмен на это демонический дар. Трехминутная беседа с ним выматывала больше, чем двухчасовая пробежка. Создавалось впечатление, что старик пьет из слушателей жизнь пристальным взглядом своих выпученных глаз.
Пока он говорил, мы сидели неподвижно, не решаясь на то, зачем пришли. Но вот, словно дурной сон, минул целый час — и Туранчокс смилостивился над нами. Он достал из кармана пачку «Примы», объявил двадцатиминутный перерыв и вышел из зала. Когда за Батовым захлопнулась дверь, по комнате пронесся общий вздох облегчения, а нависшая было тишина сменилась разнузданной болтовней. Собравшийся народ принялся расхаживать по помещению и кучковаться, атмосфера разрядилась. Но тут посреди зала истошно закричала Алена Маклауд:
— Серёжа, Тайбо меня лапает! Да что же это такое!
Все взоры обратились к центру комнаты, где подпрыгивала и крутилась волчком взбешенная Алена. Перед ней, пунцовый от смущения, стоял Тайбо и нелепо шевелил толстенькими губами в тщетной попытке хоть что-нибудь возразить.
— Я не лапал, — жалко бормотал он. — Я здесь не причем… Но договорить ему, ясный-красный, не дали.
— Пидор! — закричал Маклауд так, что мне показалось: заводская сирена завыла в помещении. — Ты что творишь?!
— Это не я! — завизжал Тайбо, понимая уже, что сейчас будет.
