он отдал деньги мне просто так, – рассмеялся пожилой. – Помню его перепуганный вид, когда я устроил этот спектакль с мехами.
– Но если бы Иван вдруг сам пошел в милицию, – предположила Светлана, – тогда бы…
– Он школьный завуч, – пренебрежительно махнул рукой пожилой. – Всю жизнь всего боялся. Бросил школу, чтобы зарабатывать деньги для своей стервы жены. Купил квартиру, обставил ее. А она… – Замолчав, взглянул на Светлану.
– Давай не будем об этом, – поморщилась она. – Я думала, что он…
– Что произошло в Тамбове? – строго спросил он.
– Убили Самуэля.
– Я это знаю. Как Доцент сумел уйти?
– Почему тебя это интересует?
– Он слишком много знает. И если милиция сможет выйти на него, он наверняка все расскажет. Вот что, – немного подумав, решил он. – Сделаем так…
– Ну? – Выходя из машины, Арсентий взглянул на стоявшего у двери Губу.
– Что новенького? – Тот молча пожал плечами. – Доцента не нашел?
– Ты обещал его найти.
– Обещал, значит, сделаю. Этим уже занимаются. Но среди тех, кто состоит на учете в милиции как особо опасные, такой клички нет. Так что все не так просто. Может, этот умелец из бывших спецназовцев?
– Не похоже. Но что подготовлен – точно.
– Сколько ему приблизительно лет?
– Хрен его знает, не разбираюсь в этом. Может, лет сорок. Возможно, больше. А там хрен его знает. Среднего роста, нормально сложен. Морда такая…
– Подыскивая определение поточнее, Губа замялся. – нормальная. Бородка такая, как говорят, профессорская. Седина есть. Одет в костюм. Шустрый мужик.
Отработал нас на большой палец и в окно рыбкой. Видать, умеет. Со страху прыгнуть – прыгнешь, но разобьешься или по крайней мере что-то отшибешь. Он же свалил сразу.
– Так, может, в больницу попал? В горячке ушел, а потом…
– Может быть. Я об этом как-то не подумал. Хотя вряд ли. Прыгал он так, словно только этим и занимался.
– Ладно, – кивнул Арсентий, – найдем. Хотя он нигде не засветился. Если бы в ментовку обратился, ты бы знал, так что…
– Он свидетель, – зло перебил его Губа. – Это моя недоработка, и я должен его убрать. К тому же, – сумрачно добавил он, – я слышал, как они говорили с Самуэлем, что Арсен пришлет Губу. Так что мне он нужен.
– Ты каждый раз что-то добавляешь, – недовольно заметил Арсентий.
– Сразу не сказал все, – усмехнулся Губа, – по очень простой причине: кому охота олухом выглядеть? Ну а мне тем более.
Астахов улыбнулся.
– Представляю, что ты сделаешь с ним, – подмигнул он киллеру, – если выхватишь.
– Я его не больно убью, – напомнил слова Горбатого из популярного сериала Губа, – из уважения. От меня еще никто никогда не срывался. Были промахи, но таких – нет.
– Ладно. – Арсентий прикрыл зевок ладонью. – Если что узнаю, Деду звякну. Впрочем, может быть, ты мне скоро потребуешься.
– Если работа в Туле, – покачал головой Губа, – не пойдет. Я там светился. Кешка знает, что я приходил по его душу. Наверняка уже сказал об этом сестре. Так что…
– Поговорим потом, – перебил его Арсен.
– Сколько? – с едва заметным акцентом спросил стоявшего у двери Семена упитанный мужчина в дорогом костюме.
– Цена та же, – улыбнулся Рыбак. Иностранец бережно поднял небольшую икону и придирчиво всмотрелся в изображение.
– Я с вами, Сэм, – улыбнулся он, – уже не раз встречался. Вынужден признать и делаю это с удовольствием – вы честный человек. Но цена… Вы, конечно, понимаете, что я не из числа тех немногих, кто ради того, чтобы повесить у себя в приемной древнюю икону, готов выложить круглую сумму…
– Но вы берете для того, – улыбнулся Рыбаков, – чтобы продать икону именно такому человеку. И поверьте, Браун, я знаю цены на такие вещи. Я немного удивлен: впервые вы не согласны с моей ценой. Можно узнать почему?
– Ну, – улыбнулся иностранец, – я иногда читаю русские газеты, главным образом раздел криминальной хроники. Вы понимаете меня?
– Конечно, – кивнул Рыбак. – И пойму окончательно, если вы объясните, какое отношение это имеет к нашей сделке.
– У вас, у русских, очень трудный для делового разговора язык. Вы…
