авиационный полк, бригаду армейской авиации и 2 укрепрайона. В перспективе планировалось сформировать еще 2-3 мотострелковых дивизии.
Как и в других республиках Кавказа, в Армении национальные вооруженные силы создавались на базе воинских частей бывшей Советской Армии. Армяне очень ревниво относились к тому, что Москва «обделила» их оружием и боеприпасами (особенно — по сравнению с азербайджанцами), и потому старались найти «нестандартные» подходы к нашим командирам, понуждая их к различного рода уступкам.
Некоторые российские военачальники не сумели устоять перед соблазном взяток и других посул — по этой причине они проявляли необычайно трогательную заботу о щедром снабжении армянской армии оружием, боеприпасами, горючим, обмундированием сверх установленных лимитов. Иногда доходило до того, что откровенно игнорировались директивы российского Генштаба. Одна из них, например, предписывала передислоцировать артиллерийскую часть в Россию, но когда документ поступил в штаб ЗакВО, артполк был уже армянским.
Бывший в ту пору начальником ГШ генерал-полковник Дубынин вознегодовал, узнав про это. Он приказал немедленно назначить служебное расследование и завести уголовное дело. Но генералам и полковникам Генштаба, прибывшим в Ереван для выполнения этого указания, руководство ЗакВО и армянских вооруженных сил дружно навешивало лапшу на уши, щедро сдабривая ее элитным коньяком. Расследование продвигалось крайне медленно — наши люди явно не горели желанием докапываться до истины.
В конце 1992 года мне довелось видеть генштабовскую справку о численности армянских вооружений: 120 танков, 164 боевых машин пехоты, 56 бронетранспортеров, 75 броне-тягачей, 225 артсистем различного калибра, 38 самоходных артиллерийских установок, 47 реактивных систем залпового огня «Град», 19 крупнокалиберных минометов, 105 противотанковых пушек, 45 противотанковых реактивных комплексов, 100 зенитно-ракетных комплексов, 5 штурмовиков Су-25, 1 истребитель МиГ и 1 учебно-боевой самолет Л-29, 28 вертолетов (из них 12 — ударные Ми-24).
Для республики, которая намеревалась иметь 50-тысячную армию, не так уж и мало. И все же, значительно меньше, чем у азербайджанцев, война с которыми из-за Нагорного Карабаха могла снова вспыхнуть в любой момент. Армяне стремились активно наращивать боевой потенциал своих вооруженных сил. Главная ставка в этом по-прежнему делалась на Россию.
Тайные визитеры из Еревана регулярно наведывались в Москву. Вскоре в российском правительстве стали происходить странные вещи: появились на свет два секретных постановления, о существовании которых в кабинете министров знал лишь узкий круг лиц. В соответствии с этими постановлениями начальник Генерального штаба генерал Михаил Колесников (он стал НГШ после смерти Дубынина) издал директивы, окончательно открывшие в 1994 году «зеленый свет» для тайных поставок российских вооружений в Армению.
Поначалу оружие переправлялось мелкими партиями, и это позволяло проворачивать операции скрытно. Затем объемы поставок стали увеличиваться — Генеральный штаб дал даже официальное разрешение на использование военно-транспортной авиации для переброски боевой техники на юг.
А поскольку самолеты и эшелоны уходили на Кавказ, где наши части дрались с чеченцами, то этот фактор долгое время играл роль отличной «крыши» — даже офицеры контр-разведки не сразу вычислили, что у них под носом вершится загадочное дело.
Когда я собственными глазами увидел генштабовские документы, касающиеся наших тайных оружейных поставок в Армению, у меня не возникло и тени сомнения, что все это крамола. Когда ты долго служишь на Арбате, то поневоле привыкаешь к тому, что в решениях твоего начальства всегда таится глубокий смысл, отвечающий высшим интересам государства и непременно освященный Кремлем.
Но даже в самую серую генштабовскую голову не могла не вкрадываться мыслишка: если мы тайком накачиваем оружием Армению, то это рано или поздно станет ведомо Азербайджану, и тогда скандал вселенский неминуем. Так во имя чего мы так сильно рискуем? А ведь уже и без того ни Кремлю, ни правительству никак не удавалось договориться с Баку, чтобы нефтепровод с азербайджанской нефтью шел через российскую территорию.
Когда полковник Владимир Уватенко, сопровождавший Грачева во время его очередного визита в Армению, с восхищением рассказывал мне, что был потрясен количеством роз, которыми армяне устлали путь российского министра обороны от аэропорта до резиденции Петросяна, я уже понимал, почему ереванцы с такой необузданной щедростью встречали Павла Сергеевича (на одном из застолий его даже назвали «национальным героем Армении»).
Поставки российских вооружений в Армению сыграли немалую роль в том, что Ереван легко согласился на размещение нашей военной базы на территории республики. Это был большой успех — мы укрепляли свои позиции в стратегически важном регионе. Однако генштабовские аналитики видели здесь и серьезные минусы. В одном из документов ГШ отмечалось:
«Соглашение между РФ и Арменией о размещении наших военных баз в этой республике, с одной стороны, укрепило военные позиции России на Кавказе, а с другой — послужило новым фактором напряженности между Москвой и Баку. Наличие проблемы Нагорного Карабаха заставляет Азербайджан крайне ревностно реагировать на упрочение российского военного присутствия в Армении…»
Ревность эта все чаще принимала «материализованный» характер. Азербайджанские власти отказались от транспортировки своей нефти через территорию России. Это решение у нас в Генштабе обозвали «нефтяной местью».
В середине лета 1998 года в Армении побывал с визитом министр обороны РФ маршал И. Сергеев. Знакомый офицер Генштаба, входивший в группу сопровождения министра, долго и путано рассказывал мне о туманном результате визита. Пока самому, видимо, не стало стыдно от демагогии: «В общем, один треп о дружбе, о партнерстве… Даже документ о дальнейшем сотрудничестве не постыдились подписывать в ресторане».
Но я знал и другое: там же, в ресторане, маршал Сергеев раздавал армянам российские награды.
А коньяк был очень вкусный…
По мере того как Россия «накачивала» армянскую армию оружием и укрепляла боевую мощь своей военной базы в республике, учащались обстрелы азербайджанской территории и вооруженные вылазки армянских подразделений в приграничных районах. В середине июня 99-го почти полдня длился бой между армянами и азербайджанцами на севере Карабаха, в районе села Ашагы Оратаг. Армянские формирования предприняли несколько попыток захватить позиции азербайджанских войск. Были человеческие жертвы.
Один из наших «источников» в Баку сообщал: «В минобороны Азербайджана такой поворот событий увязывают с реализацией давней мечты Армении — захватить Тертерский и Евлахский районы и отрезать Гянджу от остального Азербайджана… В МО также считают, что эти события происходят под диктовку военных кругов России… Утверждается, что военное руководство Армении не может принимать решение о наступлении без ведома российских коллег».
Читая это сообщение, я вспомнил слова Льва Рохлина: «Россия совершает преступление, когда хотя бы на один миллиметр склоняется на Кавказе на чью-либо сторону. Когда такое происходит, мы создаем предпосылки для новых войн».
За активным оснащением армянской армии российским оружием и крепнущими связями Еревана и Москвы бдительно следила Турция. Стамбульская газета «Милетт» однажды спросила у президента Армении Роберта Кочаряна: «Создается впечатление, что Армения связала свою судьбу с Россией. Есть ли необходимость столь тесных связей?»
Кочарян ответил:
— Армения сама должна решать, с кем и какие отношения устанавливать.
Осколки истории
Еще в начале 1998 года Москва получила от своих источников за океаном сообщение, что президент США Б. Клинтон подписал «План объединенных командований», устанавливающий зоны ответственности американских вооруженных сил во всех регионах мира. А вскоре этот документ стал «достоянием» наших военных аналитиков. Бывший заместитель начальника Генерального штаба СССР (ныне президент Академии военных наук России) генерал армии Махмут Гареев так прокомментировал план,