И этот обыденный вопрос привел главного альбанского мятежника в легкое замешательство.

«Вот оно, — подумала Камея. — Вот это верно. Роль благожелательной хозяйки».

— Благодарю, ваше высочество. Но горничные, суета… Времени у нас не очень много.

— Обойдемся без горничных. Вам сколько сахару положить?

— Вы сделаете это сами?

— С превеликим удовольствием. Так сколько?

— Два кусочка, пожалуйста, — сдался Бельтрамоно.

— И, конечно, заварки побольше?

— Огромное спасибо.

Граф сделал глоток и прикрыл глаза.

— Чудесный чай, ваше высочество.

— Обыкновенный. Вы просто очень устали, ваше сиятельство.

— Нет, дело не в этом. Знаете, в жизни я повидал немало. Но впервые получаю чашку из рук принцессы.

— О, мелочи. В Поммерне к таким вещам относятся проще.

— Да, я слышал.

— Мы просто люди, граф.

— Просто люди, принцесса? — не без иронии переспросил Бельтрамоно.

— Надо стараться, — серьезно сказала Камея. — Давайте попробуем?

— Ну хорошо. С чего начнем?

— С того, что развеем слухи.

— И какие же слухи?

— Ни на одном из кораблей Поммерна нет Робера де Умбрина. И никогда не было, — выпалила Камея.

И со страхом стала ждать, к чему это приведет. Расслабившийся было граф напрягся. Лицо его приняло холодное, отчужденное выражение. Он поставил на стол чашку с недопитым чаем.

— Вы обиделись? — спросила Камея. — Извините, но было бы хуже, если б я об этом не сказала.

Бельтрамоно сделал над собой усилие.

— Безусловно, ваше высочество. Нет, я не обиделся. На вас и невозможно обидеться. Я знаю, что к моим переговорам с эпикифором можно относиться по-разному. Оправдываться не собираюсь, но ценю, что вы добровольно решили отказаться от этого способа давления. Однако откровенность за откровенность. Если вы рассчитывали, что в порыве благодарности я тут же помирюсь с королем, то этого не произойдет.

— Да, лично я надеялась. Но мои советники так не считали.

— Любопытно. Тогда почему же ваши советники не посоветовали хотя бы попридержать козырь?

— Для того, чтобы как можно быстрее расчистить путь к откровенности.

— Поздравляю. Похоже, это удалось. Но что дальше? О чем разговаривать? Противоречия очень глубоки.

— О них и разговаривать. Но прежде требуется узнать, правильно ли мы вас понимаем. Поможете?

— Нет проблем. Вот это — с превеликим удовольствием. Итак?

— Мы полагаем, что судьба страны, которой служили несколько поколений ваших предков и независимость которой вы сами столь храбро защищали, вам небезразлична.

— Что ж, в этом трудно ошибиться.

— Мы полагаем также, что необходимость проливать кровь сограждан для доказательства собственной правоты восторга у вас не вызывает.

— Нет, не вызывает. Я не фанатик.

— Но, возможно, вы максималист?

— Нет, не думаю. По крайней мере, принцип компромисса не отвергаю. Все дело — в деталях.

— В которых, как известно…

— Да. Вот именно.

— Вы не считаете, что, в зависимости от того, как разрешится нынешний кризис, Альбанис станет больше походить либо на Поммерн, либо на Покаяну?

— Нет. Это слишком большое упрощение. Почему, где есть два пути не может быть третьего?

— Третий путь может быть. Только бы не вниз…

— Смотря что считать низом.

— Могу я попросить вас о личном одолжении?

— Все, что угодно. Если это касается лично вас.

— Это касается лично моего понимания низа. Будьте добры, просмотрите несколько папок из этой большой кучи. Хотя бы бегло. Только посмотрите, хорошо?

Граф удивленно поднял бровь.

— Ну, что ж. В такой просьбе грех отказать.

Бельтрамоно взял верхнюю папку.

— «УНЗИБОЛАН ДЕ ФРИДО-БРАНШ», — прочел он. — Что это?

Камея пододвинула к нему свечу.

— В папках — судебные дела узников Бубусиды. Мы привезли их с острова Большой Аборавар. С теми, кто выжил, вы можете побеседовать лично. Их имена на обложках не обведены траурной каймой.

— Вы их захватили?

— Ни в коем случае! Мы их спасли. И сейчас лечим. С помощью альбанских врачей, кстати.

— Позвольте, ваше высочество! Все это в высшей степени гуманно, но напоминает… пропаганду.

— Смотря что считать пропагандой. Граф, неужели вы испугаетесь фактов? У вас в руках — подлинники. Я предлагаю всего лишь составить собственное мнение.

— Я боюсь не фактов, — вдруг признался Бельтрамоно.

— Тогда чего же?

— Как раз того, что вы предлагаете, ваше высочество.

— Не понимаю.

— Я боюсь собственного мнения.

— О! Это означает, что у всех нас появилась надежда, — с облегчением сказала Камея. — Хотите еще чаю?

* * *

— Герр шаутбенахт! Слева по носу судно, — крикнул марсовый сигнальщик. — Выходит из-под моста!

— Вижу.

Из-за высоченной опоры Белой Руки Карлеиза показался бушприт. Затем — бак с зачехленной пушкой.

— Муромский скампавей!

— Вижу.

— Это «Ежовень»!

— Понял. Да не кричи ты так… право слово. Что за привычка?!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×