причине и случилась с ним такая необычная история.

Началось все летом 1998 года. Шел Петька, молоденький лейтенант, по вечерней Самаре и увидел, как патруль задержал солдатика. Солдатик был хлюпенький, веснушчатый, белобрысый и ужасно худой. А два солдата из патруля, ну прямо рубоповцы — здоровенные амбалы с красными рожами. И майор с ними — тоже «шкаф». Эта сцена — три бугая против солдатика-заморыша была такой смешной, но для солдатика и опасной, что Петька не мог не подойти. То ли любопытство, то ли неосознанное желание помочь слабой стороне. Короче, подошел.

Из разговора майора с солдатиком стало ясно, что того сейчас отправят в комендатуру, поскольку он хоть и в увольнительной, но пьяный. Петька солдатика пьяным не счел, ну подвыпивший — это правда. Но не пьяный. И решил вмешаться.

Особых проблем не возникло. Видно, майору и самому неохота было тащиться на окраину города с этим доходягой, и он почти с радостью поверил Петьке, что солдатик того подчиненный и что лейтенант сам с ним разберется. Для порядка документ Петькин, разумеется, проверил и отпустил их с богом.

Петька прошел с солдатиком до перекрестка, а когда повернули за угол, с чувством выполненого долга по-отечески скомандовал: «Линяй!»

Пока шли, солдатик успел рассказать, что его забрили после второго курса института, когда он завалил сессию из-за любви, и что служить ему осталось еще год.

Прошел месяц, и неожиданно из штаба округа пришел приказ о присвоении Петьке звания старшего лейтенанта. «Неожиданно» потому, что по срокам, нормальным срокам, ему надо было трубить до очередного звания еще как минимум год. В офицерской общаге это дело отметили, причем и Петька поддал от души. Но в пределах приличия. Старших офицеров не звали, а молодые, обсудив неожиданный подарок судьбы, пришли к выводу вполне разумному. Дело в том, что Петька служил на должности «старлеевской», а над ним, его непосредственным начальником, был престарелый капитан, отличавшийся и дурным характером, и беспробудным пьянством. Молодые решили, что капитана собираются комиссовать, а Петьку готовят на его место.

Однако прошел очередной месяц, но никаких новых назначений не последовало. Петька же, наслушавшийся разговоров своих сотоварищей и считавший потому, что новая должность уже в кармане, загрустил.

К ноябрьским, то есть еще месяц спустя, Петьке присвоили звание капитана. На офицерскую пирушку народ, конечно, пришел. Но смотрели на Петьку косо. Два очередных звания за три месяца — это было уже чересчур. Даже искренняя нелюбовь к капитану- начальнику не могла служить оправданием такого везения. Непонимание ситуации у Петькиных коллег приняло столь острую форму, что один из них даже спросил Петьку: а правду ли тот сказал, что он никакая не родня министру Грачеву? Ясное дело, этот вопрос обсуждался и раньше, когда Петька только появился в части. Оно и понятно, фамилия Грачев, счастливым обладателем которой был Петька, естественно, вызывала этот вопрос и в училище, и по месту прохождения службы. Но Петькины объяснения всегда признавались вполне удовлетворительными. Всегда, но не сейчас. Петьку стали сторониться. Капитан же озверел окончательно, цеплялся к нему почем зря и даже накатал на него рапорт по начальству, прицепившись к какому-то пустяку. Полковник, достраивавший силами вверенного ему подразделения дом, ссориться ни с кем не хотел и рапорту хода не дал.

Через три месяца Петр Грачев стал майором. Нет, не должность майорскую занял, что еще можно было как-то объяснить, а получил майорские погоны! Пирушки уже не было. Здороваться с Петькой, конечно, продолжали, но так, что лучше бы и не здоровались вовсе. Полковник вызвал его и решил поговорить о жизни. Поговорили и разошлись неудовлетворенные. Петька — потому что не понял, зачем вызывали. Полковник — потому что ни хрена так и не понял. Кто двигает этого деревенского парня, осталось совершенно неясным.

Петька ходил мрачнее тучи, чем еще в большей степени вызывал подозрения коллег. Уже несколько раз он в одиночку надирался до свинского состояния, что злило его еще больше. Особая глупость ситуации заключалась в том, что он, майор, оставался на «старлеевской» должности. Это было совсем не характерно ни для их дивизии, ни для армейских порядков в целом. В его-то возрасте!

Через неделю Петька получил письмо без подписи:

Уважаемый товарищ офицер!

Я очень признателен Вам за тот человеческий поступок, который Вы совершили летом. Может быть, Вы еще меня помните — я тот солдат, которого Вы спасли от патруля.

Я не знал, как мне Вас отблагодарить. Поскольку я служу писарем в штабе, то решил сделать то, что в моих силах. К сожалению, большего сделать не смогу, так как документы на подполковника и выше готовят в соседней комнате. Пишу «к сожалению», потому что считаю, что командирами в армии должны быть такие люди, как Вы.

Я скоро демобилизуюсь. Хочу верить, что в Вашей будущей армейской карьере, которой, возможно, я в меру сил поспособствовал, Вы останетесь таким же человечным и добрым.

Еще раз большое спасибо.

Свалка

Пес давно жил на этой свалке. И до того, как ее перестроили, и после. Однажды он перебежал было на цивилизованную помойку около элитного кооперативного дома, но ему там не понравилось. Чисто, конечно, было очень, не пахло, битых стекол на земле у баков не валялось. А это так хорошо. Больно очень лапы резать и ходить потом больно. И люди вроде добрые там жили. Камнями в Пса не кидали. Даже специально подкармливали иногда. Но тянуло его на родную свалку. Там друзья, там запахи все родные, там он дома был.

Когда свалку перестроили, жить на ней полегче стало. Главное, конечно, что колючую проволоку, которой свалка была вся обнесена, сорвали и вывезли куда-то. Теперь можно было пойти погулять, легко назад вернуться, не оставляя клочьев шерсти на проржавевших шипах. Да и люди в округе, наверное, получше жить стали. Иногда с мусором такую вкуснятину выбрасывали, что прямо не только морду свою, а все четыре лапы облизать хотелось. Беда только, часто все в целлофановых пакетах выкидывать стали. Замучаешься их зубами рвать! То ли дело в былые времена, все в ведро, а из ведра — к ним, на свалку! Идешь себе по горам мусора, выбираешь, чем полакомиться...

А еще плохо стало, что бомжи появились. Раньше-то на их собачью территорию и добычу никто не покушался, а теперь эти полулюди, вонючие такие, что нюх испортить из-за них можно было, лезли и лезли, копались и копались. Конечно, им труднее, чем нам, собакам,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×