Лицо Леа приобрело пунцовый оттенок – от бледно-кремовой кожи на ее ключицах и до гривы пышных волос.
– Значит, – произнесла она, – ты предлагаешь мне сделку. Ты даже бледную поганку не побоялся съесть, чтобы заставить меня освободить тебя.
Я приподнял брови и с улыбкой кивнул.
– В сущности, да. Видите ли, я понимаю ситуацию таким образом. Я вам нужен живым. Мертвый я вам и даром не нужен. И вы не в силах поделать что-нибудь с отравлением.
– Я тобой
– Позвольте внести поправку, – улыбнулся я. – Я ваш на пару следующих дней. Потом я буду трупом, так что, боюсь, вам от меня будет немного толка.
– Нет, – сказала она. – Я не освобожу тебя в обмен на этот эликсир. Я и сама могу найти чертополох.
– Возможно, – согласился я. – Возможно, вам даже удастся сделать это в срок. А может, и нет. Так и так, без прогулки в больницу шансов на мое выздоровление нет – даже с экстрактом. И уж тем более их не будет, если я не попаду туда скоро.
– Я не собираюсь торговаться с тобой! Ты сам обещал мне себя!
Майкл пожал здоровым плечом.
– Полагаю, мэм, вы навязали сделку неразумному молодому человеку, к тому же загнанному в угол обстоятельствами. Впрочем, мы не просим вас расторгать ее.
Леа недоуменно нахмурилась.
– Нет?
– Разумеется, нет, – ответил Томас. – Экстракт всего лишь дает Гарри шанс выжить. Собственно, ничего другого мы у вас и не просим. От вас требуется только, чтобы вы отпустили его – и обещали год и один день не покушаться ни на него, ни на его свободу, докуда он остается в мире смертных.
– Такая вот сделка, – кивнул я. – И как ваш преданный пес, хочу особо обратить ваше внимание на следующее обстоятельство: если я умру, вам, крестная, меня уж точно не получить. Зато если вы меня сейчас отпустите, вы всегда сможете как-нибудь вечерком попытаться еще. У вас же этих вечеров немеряно. Кто-кто, а вы-то можете позволить себе не торопиться.
Леа помолчала, не спуская с меня глаз. Ночь тоже стихла. Все ждали, не произнося ни слова. Тихая паника, которую я давил в себе с того самого момента, как проглотил поганки, колыхалась где-то в районе моего желудка, заставляя его сжиматься и дергаться.
– Зачем? – произнесла она наконец очень тихо – так, чтобы слышал один я. – Зачем ты делаешь это с собой, Гарри? Я не понимаю.
– Сомневаюсь, чтобы вы вообще могли это понять, – сказал я. – Есть люди, которым нужна моя помощь. Люди, которые попали в беду из-за меня. Я должен помочь им.
– Ты не поможешь им, если умрешь.
– И если вы заберете меня – тоже.
– Ты готов отдать свою жизнь за их жизни? – недоверчиво спросила она.
– Да.
– Зачем?
– Затем, что никто другой этого не сделает. Я им нужен. Я в долгу перед ними.
– В долгу своей жизнью? – задумчиво сказала Леа. – Ты безумец, Гарри Дрезден. Возможно, это у тебя от матери.
Я нахмурился.
– Что вы имеете в виду?
Леа пожала плечами.
– Она тоже так говорила. Перед концом, – она подняла взгляд на Майкла и выпрямилась в седле. – Опасную игру ты затеял нынче вечером, чародей. Дерзкую игру. Ты ранил традиции моего народа глубоко, почти до кости. Я принимаю твои условия.
И тут же, едва щелкнув пальцами, она сдернула удавку с моей шеи. Я отшатнулся от нее, подобрал с земли свои жезл, посох и Боба в авоське, и побрел к мосту. Стоило мне оказаться там, как Майкл протянул мне пузырек. Я откупорил его и выпил. Жидкость напоминала на вкус овсяный отвар, но горчила. Проглотив ее, я зажмурился и сделал глубокий вдох.
– Гарри, – сказал Майкл, косясь на Леа. – Вы уверены, что это не опасно?
– Если я попаду в больницу вовремя, – ответил я. – У меня в запасе от шести до восемнадцати часов. Может, чуть больше. Я выпил всю ту розовую гадость перед выходом – это должно замедлить проникновение яда в кровь, дать экстракту возможность справиться с ядом.
– Не нравится мне это, – пробормотал Майкл.
– Эй, кто из нас выпил яд – вы или я? Вот и оставьте переживания мне.
Томас изумленно выпучил на меня глаза.
