со вздохом пожал плечами:
– Видишь ли, все может случиться. А тебе потребуются деньги. Например, на булавки.
– Деньги на булавки?..
– Деньги на все. Неужели не понимаешь? Ведь ты можешь остаться одна.
Одна?! У нее при этой мысли даже голова закружилась.
– Я не останусь одна!
– Послушай, Джейн… – Он взял ее за руку. – Извини, я плохо объяснил. В нашем кругу так принято: все оформляется по закону, чтобы доход жены не зависел от прихоти мужа и был гарантирован на случай его смерти.
– Понятно. Но у меня есть деньги Исайи.
Он поморщился:
– Нет у тебя этих денег. После свадьбы они принадлежат мне. Но ты должна быть защищена соглашением, которое гарантирует тебе компенсацию. У Болдуина я оставил завещание, по которому в случае моей смерти деньги Исайи перейдут обратно к тебе. Учитывая твой возраст, я назвал твоим опекуном отца. Я понимаю, что это трудно, но я ему доверяю.
– Саймон, не надо! Я не хочу даже думать о том, что ты умрешь. – Она стиснула руки. – Макартур вернулся?
– Нет. Я не хочу тебя пугать, просто все это надо сделать, чтобы ты была в безопасности.
Она раздражала его своей глупостью.
– Ладно, хорошо. Спасибо. Теперь мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
– Как хочешь. Но как только мы приедем в Англию, я составлю брачный контракт. Поскольку у меня самого небольшой доход, понадобятся гарантии отца. Но ты получишь свои деньги «на булавки» и обеспечение вдовьей части наследства. Это обеспечит также наших детей. Кстати, что ты думаешь о детях?
Дженси попыталась отделаться шуткой:
– Думаю, что они очень беспокойные создания.
Саймон усмехнулся:
– Так обычно говорят мужчины. Признаюсь, мне дети нравятся. И я хотел бы, чтобы у нас с тобой было их как можно больше.
Он пристально посмотрел ей в глаза, и она, не выдержав его взгляда, опустила голову. Внезапно он привлек жену к себе и коснулся губами ее шеи.
– Саймон, не надо! – Она оттолкнула его. – Ведь мы еще не в Англии… – Дженси твердо решила, что не допустит близости с мужем, пока не расскажет ему всю правду. Возможно, она не расстанется с ним, если он сам не захочет расстаться, но правду в любом случае расскажет.
– Еще не в Англии? Джейн, ты все еще хочешь аннулировать брак? Мне казалось, все изменилось…
– Не в этом дело, просто… – Она вдруг придумала объяснение. – Понимаешь, меня на корабле ужасно тошнило. Дж… Нэн умерла. И если я во время плавания буду беременна, то, наверное, умру.
Он погладил ее по волосам.
– Тогда, конечно, пусть будет так, как ты хочешь. «Не как я хочу, любимый, а как надо».
– Спасибо, – выдохнула она и ускользнула в свое убежище – на кухню.
– Что тебя так встревожило? – спросила миссис Ганн.
– Ничего не встревожило.
– Что ж, не хочешь отвечать – и не надо.
– Какие овощи подготовить? – спросила Дженси.
– Почисть лук. Тогда сможешь поплакать.
– Мне и без лука хочется плакать.
– А может, все стало бы проще, если бы ты пустила мужа в свою постель?
– Не ваше дело. – Дженси схватила три самые большие луковицы.
– Верно, не мое. Но только вы оба ведете себя очень глупо. – Миссис Ганн с грохотом поставила кастрюлю на середину стола. – Все видят, что он сгорает от желания, хочет побыстрее заполучить тебя.
– Вот как? – Дженси пристально посмотрела на пожилую женщину.
– А ты хочешь того же, так что не притворяйся. Если бы вы не были женаты, пришлось бы запереть вас по разным комнатам. Так в чем же дело? Боишься?
– Нет, ничего я не боюсь, – заявила Дженси. Кухарка взяла острый нож и принялась разделывать оленину.
– Тогда в чем же дело?
Не придумав ничего лучшего, Дженси сказала то же самое, что сказала Саймону несколько минут назад. Затем стала резать лук.
Миссис Ганн хмыкнула:
– Я вижу, как ты нервничаешь, моя дорогая. Да, твоя кузина умерла, но это не значит, что и ты непременно умрешь во время плавания. А если тебя тошнит и от моря, и от беременности, то какая разница, от чего именно. Подумай, сколько удовольствия ты теряешь.
– Миссис Ганн!..
– Что, моя дорогая? Только не говори, что твоя мать считала это пыткой. Доверяй своим чувствам, милая, и наслаждайся.
– Может, вы и правы, – пробормотала Дженси, утирая слезы; ей хотелось бы, чтобы миссис Ганн подумала, что она плачет из-за лука.
Когда мясо поставили тушиться, Дженси собрала чайный поднос и понесла его в дом, надеясь, что Хэл еще не ушел. Голову кружили запретные желания, и постоянно приходила мысль о том, что старая кухарка действительно права.
Марта никогда не говорила о брачном ложе, но как-то само собой подразумевалось: это печальная необходимость для того, чтобы родить детей. Цена, которую надо заплатить. Дженси вспомнила, что говорила Тилли, когда объясняла, кем был ее отец.
– Когда его жена узнала, что ждет ребенка, она по глупости отказала ему в удовольствиях, и он стал изменять ей. И встретил меня.
Дженси не хотела, чтобы муж стал ей изменять. И конечно же, ей очень хотелось доставить Саймону удовольствие. Саймону – и себе тоже. Но осмелится ли она сделать это сейчас? Ведь тогда придется рассказать мужу правду до того, как они сойдут на берег в Англии…
Она вошла в холл – и тут же услышала, как мужской голое произнес:
– Макартур вернулся.
Дженси в ужасе замерла.
– Вы с ним говорили? – спросил Саймон – спросил так, как будто речь шла о погоде.
– Нет, но меня разыскал Делахей.
Дурную весть принес капитан Нортон, секундант Саймона. Дженси поспешила в гостиную, чтобы остановить это безумие.
Увидев ее, Саймон сказал:
– Не расстраивайся, дорогая. Я не намерен оставлять тебя вдовой в течение, скажем, ближайших шестидесяти лет.
– К сожалению, не все зависит от тебя, Саймон, – проворчал стоявший рядом Хэл.
Дженси грохнула поднос о стол так, что зазвенела посуда, и выбежала из комнаты.
Глава 9
Саймон посмотрел вслед жене. Ему хотелось догнать ее, но что бы он ей сказал?
– Неудивительно, что она боится, – пробормотал Нортон. Ему было неловко, что он оказался свидетелем семейной сцены.
– Ничего подобного! Она не боится! – заявил Саймон. – Жаль только, что она нас услышала и что это доставило вам лишнее беспокойство. Я отправляюсь в Англию, так что мистеру Макартуру придется встретиться со мной поскорее.
– Делахей предлагает завтра.
Саймон старался скрыть свое волнение.
– Что ж, хорошо. В то же время?
– Да, в то же.
Проводив Нортона, Саймон задержался в холле. Его волнение было вызвано вовсе не страхом, а беспокойством за будущее Джейн. Ведь она могла остаться одна…
Но конечно же, умирать ему не хотелось. Глупо было бы умереть, так и не переспав с молодой женой. Это было бы ужасно несправедливо! А ведь завтра она может остаться вдовой.
Он вернулся к Хэлу.
– Что бы ни случилось, о Джейн надо позаботиться.
– Конечно, – кивнул майор.
– Я составил брачный договор, но нужно, чтобы его утвердил отец. Уверен, он сочтет это долгом чести.
– Если у него возникнут сомнения, я ему объясню. И твои бумаги передам в надежные руки. Если же на сей раз Макартур тебя убьет, на него обрушится ярость всех наших друзей.
– А я буду с небес вам аплодировать. Черт возьми, Хэл, я уже давно не видел Дара, думал, что он убит. Почему же теперь мне так важно, что я, возможно, никогда его больше не увижу?
Майор промолчал, и Саймон пробормотал:
– Похоже на ночь перед боем, ты не находишь?
– Можем спеть сентиментальную песенку о девушках, которых мы покидаем, – сказал Хэл с ухмылкой, и Саймон рассмеялся.
– Принесу бумаги, а то еще забуду в припадке сентиментальности. Пей чай.
Наверху Саймон задержался перед дверью Джейн, раздумывая, не попытаться ли ее утешить. Но какое утешение он мог ей дать? Тяжело вздохнув, он пошел к себе и взял бумаги. Ох, сколько эти документы принесли бед и неприятностей! Интересно, если бы начать сначала, пошел бы он той же дорогой?
Да, пошел бы. Некоторые дороги нельзя обходить стороной, какими бы тернистыми они ни казались.
Джейн не пришла к обеду, и Саймон с Хэлом сели за стол одни. Говорили же только о прошлом. Разговор получался не очень-то веселым, поэтому Саймон, извинившись перед другом, сказал, что ему нужно как следует выспаться.
Хэл тоже поднялся и взял сумку с бумагами.
– Если не возражаешь, я приду на дуэль.
– Буду только рад, – ответил Саймон.
Он сразу же пошел к себе в комнату, чтобы убедиться, что теперь уже не осталось незавершенных дел.
На этот раз завещание было должным образом оформлено. Но он не мог заставить себя еще раз написать письмо родителям, так что просто добавил: «Джейн мне очень дорога, надеюсь, что и вам будет тоже».
Саймон решил написать Дару, но не знал, что ему сказать. В конце концов получилось следующее:
«Мало что в жизни доставило мне столько радости, как известие, что ты жив, и мне очень жаль, что мы не увидимся, потому что если ты читаешь это письмо, то, значит, я убит. Верю, что не зря проводил расследование в Канаде, так как я – один из немногих, кто мог это сделать, и теперь моя смерть уже ни на что не влияет.
Хэл сообщил мне, что ты выздоравливаешь, но вскоре после твоего возвращения он уехал из Англии. Тебе же желаю мужества и удачи. А если у тебя будет возможность, убедись, что моя дорогая Джейн ни в чем не нуждается».
«Моя дорогая Джейн…»
Саймон с опозданием понял, что тайны, которые,