– Кафазз сказал мне, что вы здесь. – Юноша снял с верха моей кучи кувшин и понес его на плече. – Я уже участвовал в трех вылазках, впрочем, скорее наблюдал, чем дрался сам, но это уже хорошо. А теперь я смогу учиться у вас.
Кувайский юноша был искренне рад встрече со мной. Помимо Блеза и Фаррола, Маттей был единственным человеком из отряда, которого я мог бы назвать своим другом.
Пять лет назад дерзийский барон решил отнять воду у деревни, где жил мальчик, чтобы устроить пруд в своем кувайском поместье. Родители Маттея осмелились возразить, что тогда животные и посевы останутся без воды. Их связали, оставили в доме, а дом подожгли. Блез с отрядом приехал туда, чтобы остановить казнь, но он опоздал. В погребе дома он нашел десятилетнего мальчика, который был там все время, пока его родители горели заживо. В следующие четыре года мальчик не сказал ни слова.
Когда я остался в Кареше вместе с Блезом, он попросил меня обучить Маттея некоторым приемам боя. Ему казалось, что, если мальчик научится защищать себя и других, это поможет заживлению той раны, которая не позволяла ему говорить. Я и сам едва мог говорить из-за чувства вины, из-за обрушившегося на меня горя, из-за давящего чувства в душе, но я согласился и стал учить Маттея простейшим приемам. Мальчик был быстр, силен и яростен, хотя его глаза, когда он дрался, оставались пустыми.
Однажды вечером после нескольких недель занятий я рассказал ему о Кьоре, юноше его лет, погибшем во Дворце Колонн, через который он вел Блеза по моему приказу. Я рассказал ему, что виню себя за смерть Кьора, хотя не моя рука держала пущенный в него нож. Но Кьор спас Блеза, а потому все хорошее, что делает и будет делать Блез, – это подарок Кьора этому миру. Еще я сказал, что родители Маттея погибли, не виня своего сына за то, что он укрылся в погребе, а радуясь тому, что он спасся и сможет сделать много хорошего в жизни.
В ту ночь мы долго бродили с Маттеем за городом, и я показал ему, как эззарийцы делают кольцо священного огня. Я объяснил ему, что, находясь в круге огня, человек ощущает себя ближе к богам. Когда наш огонь разгорелся, я помолился вслух, прося силы и разума, прося богов утешить Кьора и рассказать ему, что его жертва была не напрасна. И Маттей прервал свое долгое молчание и тоже молил богов, чтобы они сказали Насье и Рудольфу, как сильно он скучает по ним и что он станет достойным человеком. Мы оба начали исцеляться в этом круге. Радость Маттея при виде меня, его улыбка и слова сказали мне, что он продвинулся по этому пути гораздо дальше меня.
Пока мы пересекали луг, я заметил Блеза и Элинор, которые выезжали из долины.
– Похоже, они спешат, – заметил я.
– Наверное, едут навестить стариков.
– Каких стариков?
– Ой! – Мальчик густо покраснел. – Я думал, Блез сказал… Нам не разрешается говорить о них, даже между собой. Извини. Но я думаю, что ничего дурного не случится, если я скажу тебе. Блез так уважает тебя…
– Нет, нет. Я не хочу, чтобы ты говорил о том, что запрещено. Не переживай. Блез сам расскажет мне все, о чем я должен знать. – Потом я попросил Маттея оставить кувшин на полянке недалеко от домика, сказав, что приду за ним позже. – Я познакомлю тебя со своим другом в следующий раз. Он хороший человек. Недавно он потерял свой дом, видел, как убили его отца и друзей, слышал, как люди молят о помощи, и не мог помочь им. Ему нужно время, чтобы научиться жить со всем этим. Сейчас он не хочет ни с кем говорить.
– Значит, для него настало сейчас время тишины, – сказал мальчик.
– Да, – согласился я. – Тишины.
ГЛАВА 33
В этот день все в долине Таине-Кеддар были подавлены, но не из-за присутствия Александра. В бою погибло шестеро, и остаток дня был занят приготовлениями к погребению. Мы с принцем как следует вымылись, а потом отправились туда, где лежали тела. Дерзийские традиции требуют от воина, чтобы он почтил память тех, кто пал, сражаясь рядом с ним, даже если он не знает их имен. Мы понимали, что появление Александра едва ли уместно, поэтому не пришли на саму церемонию, а подошли перед самым погребением, чтобы бросить в могилы погибших по кому земли и отсалютовать им мечами. Отдав дань уважения павшим, мы вернулись в каменную хижину.
Сразу после заката я поднялся на холм, где находился Блез и еще четыре человека. Они стояли рядом с весело пылающим костром недалеко от палаток. Вечерний воздух был прохладным и сырым после недавно прошедшего дождя, и я мечтал погреться и съесть что-нибудь горячее, даже если наше появление не вызовет восторга у собравшейся компании. Александр отправил меня вперед, сказав, что поднимется сам.
Низенький круглый человек помешивал что-то в котелке над огнем, но когда он увидел меня, то сразу же сунул ложку кому-то другому и радостно замахал руками.
– Сейонн! Душа и тело, я так рад тебя видеть! – Прежде чем я успел ответить, он подскочил ко мне и так хлопнул по плечу, что я пошатнулся. – Как только я услышал байку про эззарийца с крыльями, я сразу понял, кто к нам пожаловал.
– Я думал, ты прячешься от меня. – Я не мог сдержать улыбки при виде восторга Фаррола. С тех пор, как я спас рассудок Блеза и уничтожил меч, висящий над головами всех рожденных с демоном, Фаррол полюбил меня как родного.
– Нет, просто выполнял нескончаемые распоряжения Блеза. Наша компания все разрастается с каждым днем, все новые люди приходят, дел много.
Он обнял меня за плечи и потащил к костру. Но, прежде чем идти к остальным, я снял с плеча его руки и посмотрел на ладони. Их покрывали страшные шрамы, два пальца на левой руке скрючило. Он задвигал ими, словно показывая, что они прекрасно работают.
– У меня не было возможности ни поблагодарить тебя, ни узнать, сильно ли ты был ранен. Ты спас…
– Да таких дураков, как я, поискать надо, – перебил он меня неожиданно серьезно. – Из-за меня погиб прекрасный человек, едва сам не сгорел из-за собственной глупости. Сначала направил убийц по следу Блеза, потом не мог потушить огонь. Но мы сделали все, что могли, правда? Все, что может сделать человек.
